Век святого Скиминока - Страница 2

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:51 | Сообщение # 16

Княгиня де Веллар

Она сказала. Жан пристыженно молчал, Лия пыталась пару раз протестовать, но, осознав, примолкла. Теперь весь город знал, что сюда заявился кровный враг всей нечисти, самонадеянный лорд Скиминок. Мало того, в первый же день приезда он не позволил рыцарям дружественного Ада взять себя в плен, учинив грандиозную баталию в приютившей его харчевне, переломав всю мебель, перебив всю посуду и не заплатив за ущерб ни копеечки. Думаю, что отныне к моему длинному титулу добавится еще и звание Драчливого Скупердяя. Городок маленький, сплетни распространяются быстро, и если выжил хоть один бритоголовый евнух, то вскоре всем будет известно, кто именно приложил руку к разрушению храма Черной Сукки. Вряд ли местные возведут нас за это в ранг национальных героев. Фактически за уничтожение архитектурного памятника верховному божеству мучительная смерть будет казаться слишком легким наказанием, вроде постановки в угол. (Пользуясь случаем, я тут же приказал Луне поставить в угол Лию и Бульдозера…) Да и археологи будущего не поймут моих мотивов. Я насчет храма… Кроме того, покажите мне глухого, слепого и тупого, который бы не знал, что мы ищем принцессу Ольгу. Если каждый отдельный гражданин, взятый в перекрестный допрос моими умниками, расскажет об этом хотя бы одному знакомому… все! Полгорода в курсе дела! А ведь они наверняка обиделись за необоснованный арест, да еще не законноконтролируемыми органами, а чьим-то там пажом и оруженосцем. Уверен, что если прошлой ночью население разбрелось в поисках жертв по всей территории, то в этот раз они уделят такую честь исключительно нам! Отмахаться мечом от двух девушек-суккубов еще кое-как, но можно… Что мы будем делать, когда возбужденная толпа возьмет злосчастную харчевню на абордаж?! Нам четверым не справиться с всепоглощающей чувственной магией похотливой нечисти. Бежать бы надо, да куда теперь? Это раньше мы могли легко закосить под безобидных путешественников, но сейчас стоит только выйти за дверь, как десятки добровольных шпионов быстренько сообщат заинтересованным лицам, куда мы направились и в каком месте за городом скрылись. За нами пойдут. За другими нет, а за нами – да! Потому что разобидели мы тут всех до кончика хвоста…
– Любимый, к нам стучат в дверь. – Голос наемницы вывел меня из глубокой хандры и вернул в безрадостную действительность. Наказанные супруги с надеждой повернули носы – если что-то серьезное, мне придется их выпустить. Я взял в руки Меч Без Имени. Луна поправила пояс с ножами.
– Войдите.
– Э… Вы позволите? – В комнату осторожно ступил щупленький старичок с внешностью потертого Казановы. Живые черные глазки маслено ощупали наших девушек и остановились на моем мече. – Я полагаю, что имею честь обращаться к единственному в своем роде лорду Скиминоку, Ревнителю и Хранителю, Шагающему во Тьму, тринадцатому ландграфу Меча Без Имени?
– Да.
Для оригинальности я решил быть краток. Тем более что это здорово экономило время беседы с такими вежливо-болтливыми типами. Дедок еще раз огляделся в поисках, куда бы присесть, но не нашел. На одном табурете сидела Луна, на другом были свалены доспехи Жана, а на кровати возлежал я. Не подумайте, будто мне неведом этикет или элементарное уважение к пенсионерам. Просто здесь другой мир, и, рассыпься я в придвигании стульчиков, меня бы перестали уважать.
– Моя фамилия – Жигало. Сутнер Жигало. Надеюсь, вы обо мне достаточно наслышаны?
– Угу… Жан, вышвырни негодяя за дверь.
– С радостью, милорд!
– Нет! Погодите! Ради всего святого, выслушайте меня!
По правде говоря, я блефовал. Мне было страсть как интересно узнать, зачем этот хрыч сюда приперся. А Бульдозером я припугнул так, для острастки, чтобы быстрее переходил к делу. Знаем мы таких старичков, им только дай рот раскрыть. Весь день будешь слушать о симптомах его геморроя, усиленных радикулитом и щедро сдобренных склерозом. Господи, как я здесь грубею! Ужас… Жан демонстративно привалился широкой спиной к дверям, поигрывая кулаками.
– Господин ландграф, у меня к вам весьма заманчивое предложение. Судя по тому, как вы отреагировали на мое имя – вы меня знаете. (Отродясь о нем не слышал, но пусть так…) Следовательно, понимаете, что я занимаюсь очень деликатными делами.
– Краткость – сестра таланта, – напомнил я.
– О да! У вас, молодых, горячая кровь, вы не терпите промедлений, вы гоните коней до изнеможения, а в результате редко доживаете до счастливой старости. Я слышал, будто бы вы ищете себе девочку? Могу предложить…
– Что за грязные намеки?! Лорд Скиминок, можно я быстренько сбегаю за сковородой, она у меня в соседней комнате?
– Смилуйтесь, ландграф! – возмутился Сутнер. – Защитите же меня, наконец, от ваших не в меру агрессивных попутчиков.
– А зачем мне это? – хмуро зевнул я. – Пока вы не сказали ничего интересного, а заняли не меньше пятнадцати минут моего полноценного отдыха.
– Но… слухи о вашей справедливости…
– Сильно преувеличены! Увы, многое изменилось… Я уже не так хорош, как раньше. Да и ваш любвеобильный городок не способствует улучшению манер. Впрочем, уважая ваши седины, я готов отозвать оруженосца и позволить даме изящно спустить вас с лестницы. (Луна рассмеялась так, что он поверил…)
– Снизойдите к старику в последний раз. Буду краток. У меня есть информация о похищенной принцессе Ольге. Я понимаю, как неблагородно пытаться сделать на этом деньги, но все хотят кушать…

Мне ужасно хотелось дать шантажисту по уху, но существовала опасность того, что он попросту скопытится. Потом я вспомнил Ивана и даже слегка взгрустнул. Если бы для спасения моего ребенка нужны были деньги – Злобыня не задумываясь отдал бы все королевство. Хотя… не без задней мысли отвоевать его назад на следующей же неделе. За окном слегка потемнело. Наверно, уже часов семь вечера. До полуночи не так далеко, надо выяснять все побыстрее и делать отсюда ноги.
– Сколько вы хотите?
– Пятьдесят золотых.
– Поселившись здесь, мы рассчитались за неделю вперед, со столом и ванной это обошлось в две монеты. Причем хозяин ходит за нами на цыпочках – мы самые платежеспособные клиенты. Вы уверены, что не ошиблись суммой?
– Никто другой не знает о ее судьбе. Девочку привезли сюда тайно, держали под замком с наивысшим уровнем секретности. Следом за ней должен был быть доставлен мальчик, но, говорят, его держат в Аду как приманку.
– Держали, а птичка – раз и улете… – гордо фыркнула Лия, прежде чем Луна успела захлопнуть ей рот. Жигало сделал вид, что ничего не заметил. Я нахмурил брови. Хорошо, если у нас наберется монеты три…
– Тот факт, что вы отказываетесь помочь нам безвозмездно, да еще требуете совершенно нереальную сумму, ставит под сомнение вашу лояльность по отношению к похитителям.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ландграф имеет в виду – почему бы нам не применить пытку?! – плотоядно улыбнулась Луна. Старичок затравленно огляделся по сторонам. Бульдозер по-прежнему закупоривал дверь, его милая жена охотно засучивала рукава, и при любом раскладе нас было четверо против одного. Вымогатель пустил слезу, решив бить на жалость.
– Я иду к вам… Добровольно! Предлагаю свои услуги, горю желанием помочь, а вы… Мне ведь тоже жаль девочку! Беленькая такая, симпатичная, улыбчивая… Пытки, угрозы, насилие – нет, не такая слава идет о вас, милорд! Даже нечисть ценит, когда с ней обращаются по совести. Между нами говоря, после сегодняшнего ареста столь многих неповинных людей народ заволновался – вы ли это? Но ваш благородный жест – «Свободу всем без разбора!» – вернул симпатии населения. Горожане настолько зауважали вас, что этой ночью ни один честный суккуб не подойдет к вашим дверям. Что будет, если хоть кто-то узнает о неосторожных угрозах пытками беззащитному старику, пытающемуся выпросить корку хлеба на пропитание?
– Постыдился бы, дедуля! На пятьдесят золотых можно весь город батонами завалить по самые крыши, – слабо огрызнулась Лия, но в целом он нас срезал. Бить его мы не могли, оставалось только торговаться. Хотя и в этом наши возможности весьма ограничены существенной нехваткой финансов. Все наличные честно легли на стол.
– Всего три?! Мало. Мы обсуждали сумму в пятьдесят монет. Конечно, могут быть некоторые скидки, но ведь не до такой же степени…
– Это все, что у нас есть, – сухо обрезал я. – Или берете, или ищите других покупателей. Возможно, без вашей помощи мы провозимся на пару дней больше, но ведь все равно найдем ее, не сомневайтесь…
– Скорее всего, да. Но ведь девочка зовет папу. Зачем травмировать детское сознание долгим ожиданием?
– Чего ты хочешь, троглодит?! Сказано же – это все наши деньги!
– Ну… вы могли бы добавить к ним что-нибудь еще. Например, меч…
– Меч Без Имени необычное оружие, он сам способен принимать решения и выбирать себе хозяина. Это не та вещь, которую можно продать, обменять или подарить. Честно говоря, я даже удивлен, что он не снес вашу пустую башку сразу же после таких слов. Ну-ка, повторите свое непристойное предложение еще раз…
– О, тысяча извинений, ландграф! Я не хотел никого обидеть, – кланяясь, засуетился подлый Жигало. – Нет так нет. А если я только предположу, с вашего разрешения, что на оставшуюся сумму я мог бы ненадолго утешиться в объятиях одной из ваших милых… Понял. Молчу. Очень извиняюсь.
– Итак?! – сурово привстал я. Моя команда тоже надела самурайские выражения лиц.
– Все или ничего! Да, речь настоящего мужчины. Старею… уже отвык от общения с рыцарями. Конечно, жалкие три монетки не спасут положения, но, возможно, как-то дадут мне шанс дожить до зимы. Без лишней роскоши, на хлебе и воде… Беру! – Старичок довольно хихикнул в реденькие усики, ловко сгреб монеты, еще раз пересчитал их и… повернулся к двери…
– Вы ничего не забыли, почтенный? – невозмутимо поинтересовался Жан.
– Вроде бы нет, сынок…
– Где принцесса Ольга, пыльный ты склеротик! – рявкнула Лия.
– А? Вот вы о чем. Ну, так… это… не волнуйтесь. Ждите меня завтра, на этом же месте, я приду, и мы обязательно все обсудим. Честное слово!
– Сейчас! – Меч Без Имени грозно сверкнул у меня в руке.

Ему было некуда деваться. Если старый прохиндей решил купить нас столь дешевым способом, то он отстал от времени. Очень возможно, что в мое первое путешествие по Срединному королевству я бы поверил «честному» слову. Просто обязан был как рыцарь, правила у них такие, но теперь… Меня столько раз обманывали, накалывали, предавали и продавали, что только законченный болван не научился бы шевелить мозгами на два хода вперед. Не знаю всех планов Сутнера Жигало, но он явно не учел наших непредсказуемых действий, мы давно научились работать командой, не задавая лишних вопросов, и понимали друг друга с полувзгляда. Жан сгреб мерзавца в охапку, Лия, подскочив, оттянула его ухо и достала длинный кинжал мужа, а Луна быстрым движением медсестры нащупала пульс старца. Допрос вел я лично.
– Где принцесса?
– Она… ну зачем все это? Вы ведь культурный человек, ландграф… Ай! Не надо! Оставь мое ухо, девочка, я все скажу. Ее привезли в наш город четыре дня назад.
– Лия, пили! Он не хочет понимать вопроса…
– Не-е-ет! Я просто говорю по порядку. Если у меня что и западает в памяти – так ведь возраст… Восемьдесят шесть! Не шутка, молодые люди. Вот когда вы доживете до моих лет, тогда поймете, что значит… Ау-у-у-у!
– Лия?
– Милорд, у меня кинжал дернулся, непроизвольно. Он сам виноват.
– Слышали, господин Жигало? Вы сами виноваты. Продолжаем. Итак, где принцесса?
– Как вы жестоки… Я не намерен разговаривать в таком тоне!
– Лия, режь ухо.
– Нет! Не надо, я передумал. Она в лесу, за городом, там есть такая гора, в ней пещера, внутри глубокие шахты, девочка лежит связанная, в сундуке на дне самой глубокой…
– Он врет! – экспертным тоном заявила Луна.
Я вновь кивнул Лие. Старик окрысился:
– Не надо! Ну, господа, с вами, я вижу, не договоришься. Ее здесь уже нет! Вашу противную девчонку увезли вчера вечером, сразу же после того как было доложено, что вы остановились в этой харчевне.
– Кто увез? Куда?
– Не знаю…
– Опять врет – пульс прыгает.
– Чего тянем, милорд? У меня уже пальцы устали держать это волосатое ухо. Можно, я его обрежу? Ну, пожалуйста… Там за окошком кошка мяукает, голодная, наверно… Угостим бедняжку хрящиком?
– Не знаю даже… Раз он так не хочет нам помочь… Наверно, да.
– Ее увезли служители Черной Сукки! – с пулеметной скоростью затараторил перепуганный дед. – Они должны были дать ей приличествующее образование, воспитать настоящей королевой, научить колдовству и сделать достойной невестой бронзового Кришны…
– Что?! – ахнули мы хором.
– После великого разрушения Зубов несколько лет назад кришнаиты перенесли статую своего бога в безопасное место, за холмы Зингельгофера. Но где сейчас принцесса, я не знаю…
– Говори правду, старик, – сдержанно зарычал я. – Кто все это придумал? Кто предложил украсть детей? Кому в башку втемяшился безумный план перевоспитания их в королей Темной Стороны?!
– Вовсе нет, у каждого своя задача. Мальчик, например, должен править всем Срединным королевством, принцесса с мужем станут духовным оплотом новой власти, Зингельгофер получит всю Темную Сторону, а хромому Раюмсдалю…
– Он жив?!
– Не трясите его так, задушите!
– Жив. За всем этим стоит Люцифер. Он хочет восстановить былое влияние Зла.
Ясно. Я тяжело повалился на кровать. Все мои враги живы. Они по-прежнему деятельны и намерены взять реванш. За окном уже глубокий вечер, бежать мы не успеем. Если я очень хочу жить, то надо продержаться до утра. Сейчас выдохну и сразу все придумаю…
– Жан, отпусти его. Эй, Жигало! Последний вопрос: откуда вы все это знаете?
– Ну, скажем… у меня есть несколько пленниц… Они иногда ходят в Ад по вызову. Постирать, прибраться, сготовить, еще что-нибудь, в общем, любые услуги, в зависимости от оплаты. Вы меня понимаете? Кое-что из сонной болтовни их клиентов представлялось мне довольно интересным. Вот, собственно, и все…
Я погрузился в тяжелые размышления. Лия с Бульдозером увязались проводить старичка. Луна присела рядом.

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:52 | Сообщение # 17

Княгиня де Веллар

– Поговори со мной. Просто поговори. Не молчи…
– Я не знаю, что делать. Их слишком много. Понимаешь, меня ведь не воспитывали для войн. Я попросту художник, умею рисовать, лепить, всю жизнь прожил в маленьком провинциальном городке. Да, в свое время служил на границе, но тогда там было довольно спокойно. Занимался в секции каратэ, но это ближе к искусству и не связано с кровью. Меня забросили сюда против моей воли, дали самого могущественного врага, и все время я рвался домой, хотя в целом ко мне здесь очень неплохо относились. Таких друзей, как здесь, я никогда не находил в своем мире. Во второй раз меня уже позвали. Я пошел с удовольствием, мне было интересно. Несмотря на то что меня здесь даже убили, я не хотел возвращаться. Представляешь, каково мне сейчас? Я рвался сюда всем сердцем, я прикипел к этому миру, я уже не считаю себя здесь гостем, и ко мне относятся не как к чужаку. Но количество врагов увеличивается с каждым разом, их могущество растет, война захватывает все большие и большие территории, гибнут люди, уничтожаются редкие виды нечисти, катастрофически нарушается сама гармония вашего мира. Иногда мне кажется, что это может привести к уничтожению всего. Почему? Почему все всегда так плохо? Потому, что я не настоящий ландграф?!
– Ты ландграф, любимый! Не сомневайся, ты самый настоящий ландграф. – Она гладила меня по руке и успокаивала, как ребенка. – Не переживай, пожалуйста, все будет хорошо. Я с тобой, твои друзья тоже. Мы никогда тебя не бросим. Ты будешь сильным и победишь всех плохих.
– Война во имя мира? Зло во имя Добра? Смерть во имя Жизни? – скептически подытожил я.
– Не знаю… Но в одном я абсолютно уверена: ты – ландграф! Меч сам выбрал тебя. Если ты победишь, то станешь героем. Если погибнешь – то достойно первого рыцаря. Это твой крест, твой рок, твой долг и твоя судьба.
– Вы ведь им покажете, милорд? – В дверях стояли мои ребята. Что делать?.. За что хвататься в первую очередь – ума не приложу. За окном уже ночь. Скоро двенадцать. Как-то очень уж неуютно в этом городке…
– Жан, высунь нос, посмотри, есть ли кто в харчевне?
– А… м-м… может, мы… в смысле… все пойдем погуляем? – замялся он.
– Лия, возьми за шиворот своего несусветного труса и доложи обстановку. Если никого не найдете, то баррикадируйте двери.
– Слушаюсь, лорд Скиминок.
Когда они ушли, я воспользовался моментом и расцеловал наемницу. Будь больше времени – охотно пошел бы дальше, но, увы, общая обстановка, несмотря на насыщение чувственностью и страстью, не располагала к активным нежностям. А тут еще Луна отодвинулась в сторону, виновато потирая красную щеку.
– Ты небритый… Я как-то не предполагала, что у тебя такая колючая щетина.
– Правда? Извини, пожалуйста. Окончательно одичал я в этих крестовых походах. Может, вообще бороду отпустить? Буду похож на Льва Толстого в джинсах.
– Нет. Рыцарь должен быть чисто выбрит. Борода обычно означает принятый обет. Например, не бриться до полной победы над врагами, хотя в этом случае положено и не умываться, не стричь волосы, ногти, не принимать ванн, не менять одежду.
– Очень мило, – вздрогнул я.
– Еще борода может обозначать уход в разбойники, отца большого семейства или признак левой королевской крови. Я так понимаю, что ничего подобного у тебя нет.
– А значит, не стоит вводить людей в заблуждение и проще…
– Побриться! – победно докончила Луна, чмокнув меня в нос.
Ладно, время есть, дело нехитрое, а если ей так приятнее… Есть у меня в Астрахани одна знакомая, так вот та просто млела от мужчины с трехдневной щетиной, но такие женщины более чем редкость. Достать мыльную пену и горячую воду оказалось несложно, длинный кинжал Бульдозера имел остроту опасной бритвы, но… Мы нигде не нашли зеркала.
– Милорд, харчевня пуста. Нет ни души. На всякий случай мы позапирали все двери и окна, перегородили дымоход и завалили вход столами. Получилось не хуже защитного купола у Вероники, – похвасталась подоспевшая Лия. Рядом тяжело дышал взмокший супруг. Ясно… она, как всегда, руководила, а он таскал. Неравноценное распределение труда, но ведь любят же друг друга и по большому счету довольны оба.
– Молодцы. Сейчас я побреюсь, а потом будем держать оборону. У нас еще есть время до полуночи.
– Не слишком много, любимый. Лиечка, вы с Жаном, случайно, нигде не встречали обычного зеркала?
– Вроде… нет.
– Странно. Как только захочешь выглядеть посимпатичнее – вечно чего-то не хватает. Слушай, подружка, а лавки уже закрыты?
– Давно…
– А ночных супермаркетов здесь не предусмотрено? Может, хоть кто-то торгует парфюмерной мелочевкой?..
– Боюсь, что нет, милорд. Мы с Жаном днем толкались везде, где могли, но, сколько мне помнится, ничего напоминающего зеркала мы не видели. Да и зачем вам бриться? По-моему, с этой щетиной вы внушаете больший ужас врагам…
Прежде чем я решил все-таки отвесить ей щелбан в лоб, входная дверь затряслась под градом обрушившихся на нее ударов.

На какое-то время мы впали в столбняк. Первой опомнилась Лия.
– Замели нашу малину. Настучал-таки, дятел дрессированный…
– Цыц, несчастная! Когда выберемся отсюда и у меня будет хоть немного свободного времени, я заставлю тебя вызубрить наизусть Устав Благородных Девиц так, чтоб от зубов отскакивало!
– От чьих?
– О… у… уберите ее от меня!
Я бросился к дверям и, убедившись, что Жан свалил всю мебель в лучших фортификационных традициях, громко заорал:
– Кто там?
– Это мы, суккубы! А лорд Скиминок дома?
– Нет меня, я покинул Россию. Мои девочки ходят в соплях… Загляните послезавтра, лучше в обед, на Петровку, 38, и спросите майора Пронина. Он даст вам исчерпывающую информацию о местонахождении товарища Юстаса. Пароль, явка, горячий утюг на балконе, стучать в бемоле, откроет пожилая немка. Это и буду я.
– А сейчас точно не вы?
– Не я! Я буду послезавтра, как договорились, мой секретарь запишет вас на прием. До свидания.
Голоса за дверями смолкли. Послышались неуверенные удаляющиеся шаги. Я шумно выдохнул. Пронесло… Не каждый раз мне попадается столь доверчивая нечисть, везет же порой. Мои ребята на цыпочках подошли поближе.
– Ушли? – свистящим шепотом поинтересовались все трое.
– Вроде да. А чего вы, собственно, так мнетесь? Говорите в полный голос, не бойтесь. Суккубы – они соображалкой не блещут. Им есть чем блеснуть и кроме энциклопедических знаний или математического склада ума. Но двери вы заперли надежно, молодцы.
– Странно, – заметила Луна. – Ведь Жигало утверждал, что горожане нас даже зауважали и честные суккубы не выйдут нас искать.
– Значит, это были нечестные, – заключили супруги. – Честность и порядочность здесь не в цене. Может быть, мы зря отдали вымогателю все деньги?
– Тот факт, что мы находимся в городе, полном суккубов, наводит меня на грустные размышления. Мы только-только спровадили трех сексуальных демонов. Вряд ли их было больше… Они могли и не знать, что на нас наложен мораторий, в смысле – сезон охоты на Скиминоков еще не открыт. Получается, что дедушка поступил с нами по совести…
В тот же миг раздались голоса, и на бедную дверь обрушился новый град ударов.
– Открывайте сейчас же!
– Никого нет дома! – дружно ответили храбрые мы, но на этот раз нам не поверили.
– Опять обман! Там они! Второй раз надуть хотят. Открывайте, а то дверь сломаем!
– Ломать – не делать, душа не болит! – язвительно влезла Лия. – Сказано же: «Нет нас!» Идите по ветерку…
– А я говорю, там они! – взвился за дверью знакомый старческий голос. – Возьмите их всех! Будут знать, как отнимать последние деньги у честного пенсионера, доживающего последние дни…
Дверь тряслась, но держалась, баррикада была надежной. Через полчаса нападающие устали и удалились для обсуждения нового плана действий. Воспользовавшись передышкой, я взялся за Бульдозера с супругой.
– Ну?!
– Да мы что… Ничего… просто… дело-то житейское… она и говорит, зачем ему деньги?.. Ну я… куда ж денешься? Но, ей-богу, милорд, он первый начал!
– Лия!
– Лорд Скиминок, я девушка честная, замужняя, мне об хозяйстве думать надо. Вы хоть раз поинтересовались, сколько он ест? Вы знаете, какие бешеные деньги вылетают на прокорм такого Бульдозера? Отдать три золотых – значит обречь его на голодную смерть, а меня на вечные муки совести. Вы этого хотите, да? Нет, вы скажите, милорд, этого? Да?!
– Значит, вы отобрали у него деньги… – Устало опустившись на табурет, я горестно приложился щекой к Мечу Без Имени. Ну что мне с ними делать? Поубивать только… иначе все равно не перевоспитаешь. – Справились, да?
– Все было совсем не так, – быстренько затараторила Лия, присев рядом со мной на корточки и по-собачьи заглядывая в глаза. – Я пошла проводить дедушку до выхода. Надо же заботиться о пожилых людях? Там лестница крутая, мало ли что… А он вдруг возьми и начни делать мне непристойные предложения! Мол, поедемте в номера, посидим, а еще у меня тут квартирка рядом, деньги теперь есть, если будешь умницей – глядишь, чего и заработаешь. Я даже рта не успела раскрыть для гневной отповеди, как рядом с нами вдруг оказался Жан…
– Милорд, он уже вовсю ее начал обнимать! – вдохновенно включился в эпопею трусливый рыцарь. – Естественно, я как дворянин, как наследник знатного рода, как оруженосец великого ландграфа и как муж, наконец… Я не мог этого стерпеть! Поднял сморчка за ногу, потряс хорошенько и отнес во двор. Бить я его не стал, рассыплется еще, но в лужу положил. Именно положил, а не бросил. Я ведь не зверь какой…
– А возвращаясь, мы вдруг неожиданно увидели у самой двери в вашу комнату три золотые монеты! Вот, думаем, счастье привалило… Нам и в голову не пришло, что это дедушка Жигало уронил, – елейными голосками докончили оба.
О, мать моя женщина! Ведь врут безбожно… Стараются как могут, но выходит хуже, чем в любительском театре Дворца пионеров. Научить их, что ли? В жизни пригодится… Додумать не удалось, к нам вновь забарабанили в дверь:
– Мы тут посовещались и решили: если через десять минут вы не откроете, то мы возьмем да и подожжем всю харчевню!

– Может быть, попытаться уйти по крышам?
– Вряд ли. Они наверняка окружили все здание.
– Значит, опять – бой?
– В каком-то смысле да. Очередной последний бой, так сказать… Но я не умею воевать с женщинами. Сколько помню, не считая старых ведьм из Тихого Пристанища, я поднимал Меч лишь против призрака мадам Гнойленберг. Даже кастратку на самом деле убила Вероника. Я не могу.
– Любимый, ты уж реши сразу, – неожиданно резко вспылила Луна, – либо я, либо они. Если ты не будешь драться с суккубами, то они убьют и тебя, и меня, и Лию с Жаном. Если ты меня действительно любишь, то придется тебе попробовать убивать этих демонов, чтобы спасти всех нас. Только, пожалуйста, думай побыстрее…
– Мне так и не дали побриться! – с глубокой грустью в голосе ответил я. Мои спутники несколько обалдели. Потом наемница нежно прижала мою голову к своей груди и жалобно запричитала:
– Сладкий мой, хороший мой, переутомился, бедняжка…
Лия с Жаном сочувственно засопели, а у меня в мозгу билась надоедливая мысль о том, что во всем городе почему-то нет ни одного зеркала и несчастному ландграфу даже побриться перед смертью не дают. Опять же, если умирать в нежных ручках суккубов, то с моей стороны принимать любовь дамы (пусть высасывающей жизнь) в колючем виде – это слишком неэстетично!
– Бульдозер, почему нигде нет зеркал?
– Не знаю, милорд. Может быть, мы их просто не замечали?
– Лия, где зеркала в этом городе?
– Я так думаю, лорд Скиминок, что они здесь никому не нужны. Днем горожанам и других дел хватает, кроме как на свое отражение любоваться. А ночью им это вообще без надобности, они и так неотразимы.
– Луна?..
– Я поняла, любимый. Суккубы почему-то не могут видеть себя в зеркале. Возможно, для них это вид отвращающего колдовства. Может быть, они умирают от этого, может, болеют, может, покрываются сыпью или навсегда теряют магическую силу…
– Есть только один способ проверить. Оруженосец! Ты говорил, что в нашей комнате вставили новые стекла?
– Будут через минуту! – Жан рысью бросился по лестнице наверх.
– Лия! Быстренько найди мне что-нибудь очень черное. Мы должны суметь смастрячить кустарное подобие зеркала.
Я не бог весть какой мастеровой парень – золотые руки. Просто помню, что если обычное стекло с одной стороны прикрыть черной тряпкой, то с другой будет видно ваше отражение. Темное, блеклое, но вполне явственное. Луна сейчас полная, значит, света будет достаточно. За дверью раздались шум и голоса. Неужели отпущенные десять минут уже истекли? Надо хотя бы немного потянуть время…
– Эй, поджигатели паршивые, креста на вас нет! А чужую харчевню вам не жалко?
– Жалко, – посовещавшись, решили голоса, – но мы все равно подпалим, раз вы не выходите.
– За что такая немилость?
– Вы разрушили храм Великой Черной Сукки!
– А если мы извинимся и больше не будем?
Нападающие задискутировали между собой. Пользуясь затишьем, прибежал Бульдозер, осторожно держа в руках большой кусок оконного стекла. Жан тоже не плотник и, возясь с оконной рамой, здорово порезался, но ценный груз не уронил, доставив в целости. Следом появилась Лия, таща в руках ведерко с теплой черной смолой, а на плече – занавеску из тяжелого темно-синего бархата.
– Молодцы! От лица командования объявляю вам благодарность!
– Рады стараться, ваше превосходительство! – тихо гаркнули оба, а я принялся за дело. Наемница взялась помогать, а Лия отвлеклась на перевязывание тряпочками израненных ладоней мужа. Мы аккуратно размазали смолу по стеклу, используя широкий кухонный нож, а потом налепили на нее кусок бархата. Зеркало вышло – заглядение! Мы гордо переглянулись. В дверь опять постучали. Господи Боже, как они мне надоели… Не мычат не телятся, инквизиторы вшивые!
– Ну, что вам еще?
– Мы решили – поджигать!
– Не надо. По зрелом размышлении мы постановили сдаться.
– Тогда откройте дверь.
– Всегда пожалуйста…
Такого они от нас не ожидали. Когда Жан разбросал баррикаду и я с завязанными глазами и импровизированным зеркалом в руках появился на пороге, по толпе прокатился дружный вздох. Потом повисло молчание. Мне оно показалось бесконечно долгим… Наконец неуверенный девичий голос, прерываясь от волнения, спросил:
– Что это такое, ландграф?
– Зеркало! – храбро ответил я.
– Зеркало-о-о-о… – влюбленно вздохнули суккубы. – А что это за чудо?
– Никаких чудес, обыкновенные законы физики. Вы что, зрение потеряли? Взгляните попристальнее, там отражаетесь – вы!
– Что?! Не может быть! Неужели эти прекрасные существа, отражающиеся в нем, – мы сами?
– Да!
Что-то не очень они торопятся умирать. Может, им время надо? Не насмотрелись еще? У меня уже руки устали от напряжения. Как же оно на них действует и действует ли вообще?! Вроде прыгать на нас пока никто не собирается, рукоять меча тычется в мой локоть, но сама холодная. Итак, драки не будет… Рассыплются пеплом, превратятся в прекрасных лебедей, бросят все, покаются и уйдут в монастырь – гадать можно хоть до утра. За спиной раздался шорох. Тонкие пальцы Луны развязали тряпочку, прикрывающую мои глаза.
– Можешь посмотреть, их магия исчезла.
– Вот это да, милорд! Что они такое делают? – восторженно зашептала Лия, проталкиваясь следом. Последним вынырнул Бульдозер и тоже замер в недоумении. Суккубы вели себя действительно странно. Здесь было пять или шесть девушек, трое мужчин и наш старый знакомый Жигало. Все голые, с классическими фигурами, но их невероятная сила обольщения словно вдруг сменила ориентацию. Они вновь и вновь подходили к нашему зеркалу, любовались собой, по-детски искренне трогали пальцами стекло и отпрыгивали, смеялись, перешептывались. Я рискнул отойти в сторону, потом аккуратно прислонил зеркало к стене.
– Почему нам никто не говорил, какие мы прекрасные существа? – тихо вздохнул Сутнер Жигало. Остальные суккубы согласно закивали. – Что за жизнь мы вели? Кому мы отдавали свою любовь, свои тела, свою нежность и ласку? О Великая Черная Сукка! Взгляните на этих низких людишек… Они грязны, оборванны, несовершенны, даже уродливы, дурно пахнут и… Они же презирают нас! Мы вынуждены бегать за ними, искать, упрашивать – ради чего? Ради того, чтобы они, крича и возмущаясь, снизошли до нашей светлой, всепоглощающей, солнечной страсти?! Фи-и-и…
– Эй, ребята! – вклинился я. – Вы, случайно, ничего не напутали? Мы к вам в дом не ломились. Вы сами пришли. Может, вы и впрямь такие симпатичные, но, скажем честно, нам ваша любовь до лампочки! Вы нам не нравитесь.
– Вы нам тоже, – дружно насупились суккубы. – Мы сами по себе чувственно самодостаточны. Не оскорбляйте наш взор своим несуразным видом. Нам неприятна даже сама мысль о том, чтобы прикоснуться к таким ходячим ужасам, как вы.
– Что?! – взвилась Лия. – Ах вы, голодранцы паршивые, да, если хотите знать, я одной фигуркой…
Мы с Жаном едва успели ее заткнуть.
– Они не способны оценить нашу красоту, – заключил старый Жигало. – Отдайте нам это великолепное зеркало, это чудо природы и техники, а сами идите куда хотите. Впредь мы никогда не позволим оскорбить наши прекрасные тела прикосновением к недостойным людским существам.
– Подумаешь… – неожиданно обиделся я. – Да и не больно хотелось. Нам, между прочим, давно спать пора, ночь глубокая. Прощайте, завтра утром мы уезжаем от вас навсегда.
– А зеркало? – жалобно взвыли две хорошенькие девушки.
– Забирайте! – широко отмахнулись мы.
– Спасибо, милорд! – Толпа суккубов быстренько отвалила от харчевни и исчезла за углом. Вскоре оттуда донеслись громкие крики, призывающие всех оставить жертвы и взглянуть на самих себя в волшебное зеркало.
– Так мы что, действительно идем спать? – беззастенчиво зевнула Лия. – Может, побродим под луной? Погодка – чудо, народ гуляет…
– Нет, дорогая. Я… мы… должны… тут сам воздух напоен любовью! Лорд Скиминок, нам ведь завтра рано вставать?!
– С рассветом, – поддержал я наивную мужскую хитрость своего оруженосца. – Ложитесь сейчас же, завтра у нас тяжелый день.
Когда они под ручку ушли наверх, мы посидели еще немного. Похоже, я незаметно приобнял Луну за талию. Потом мы поцеловались. Все было так естественно, словно мы знали друг друга всю жизнь. Потом…
– Нет… Только не здесь. Не в этом городе. Они превратили любовь в грязь. Тут трудно дышать. Я не хочу так… Не сердись, пожалуйста.
Хм… Небось Лие с Бульдозером не трудно… Им-то в данный момент очень даже дышится… Мне стоило огромного труда взять себя в руки и ограничить весь свой пыл нежной заботой, пока Луна, поудобней устроившись, не уснула на моем плече. Так… теперь уже просто не сосчитать, сколько мне должны эти злостные суккубы за мои нереализованные потребности и возможности!

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:52 | Сообщение # 18

Княгиня де Веллар

С утречка, после завтрака, мы окончательно порешили отправиться в дальний путь. Раз принцессы здесь нет, то и делать тут нечего. Жан выяснил у хозяина, где он может купить лошадей, Лия сбегала на базар и набила наши сумки провизией, я кое-как побрился, а Луна нацарапала записку для Брумеля, если таковой появится. Владелец харчевни не переставая благодарил нас за сохранение его заведения. Что надо, они запоминают… А вот поинтересуйтесь, сколько невинных душ он загубил в еженощных оргиях суккубов, – ведь ни за что не признается, гад!
При ярком солнышке городишко выглядел даже празднично. Напоследок мы сели рядком, помолчали и пустились в дорогу. Собственно, не очень далеко, до соседней лавки, там у хозяина было куплено четыре крепких скакуна. За упряжь и седла пришлось отдать последние деньги, у нас не осталось ни гроша. Ладно, главное – поехать, а там уж разберемся по пути. На выезде из города суккубов у ворот нас ждал… Жигало! Старый хрыч широко улыбался, приветственно помахивая рукой.
– Если только он хоть слово вякнет о деньгах, я его… – Лия так сжала в кулаке поводья, что сомнения в страшной кончине пенсионера не осталось ни у кого.
– Мое почтение, господа! Вижу, вы собрались уезжать, – бодренько закланялся старик Сутнер. – Я жду с рассвета… О нет! Совсем не для того, чтобы хоть словом напомнить о деньгах. Просто я… Я не могу забыть вчерашнюю ночь. Лорд Скиминок, своим чудесным подарком вы дали нам возможность увидеть себя со стороны. В нашем городе так давно запрещены зеркала, что даже я весьма смутно помню рассказы своей бабушки об этом волшебстве отражения.
– Кто же мог запретить целому городу столь обычную в обиходе вещь? – удивился я.
– Старая история, ландграф… Когда-то мы были обычным поселением, но, увы, слишком близким к границам Зла. В наши дома порой заглядывали очень странные существа. Мы были добры и гостеприимны, постояльцы щедро платили, но… Когда стали замечать, что наши женщины рожают не совсем обычных детей, – было уже поздно. Союз нечисти и человека постепенно превратил наш поселок в жилище суккубов. Нам даровали нового бога – Черную Сукку, ибо все иные отвернулись от нас. Тогда и были запрещены зеркала. Никто не должен видеть себя со стороны.
– Кто это сделал? – повторила мой вопрос напряженная Луна.
– Прапрадедушка нынешнего Владыки Ада. Я даже боюсь предположить, как будет разгневан Люцифер, узнав, что в городе появилось зеркало… Но не волнуйтесь, мы сумеем его скрыть. А если он пошлет войска, чтобы отобрать его силой, то мы сумеем встретить их такой демонической страстью… Нам нетрудно это сделать! У нас бо-о-льшой опыт…
– Держитесь, дедушка… Если вам понадобится военная помощь – обращайтесь к нам, мы с милордом приедем! – внес свою лепту верный Бульдозер.
– Спасибо, спасибо, господа, – аж прослезился наш недавний шантажист. – Я ведь и вправду хотел повидать вас. Один совет, если позволите, совершенно бесплатно. Ищите девочку на большом Шабаше! Ежегодный праздник нечисти будет проходить недалеко отсюда. Видите голубую выпуклость на горизонте? Это высокая гора, лишенная растительности, ее еще называют Лысой горой. Там должно произойти посвящение. Но имейте в виду, на нем наверняка будет присутствовать Владыка Ада.
– Когда это произойдет?
– Через два дня в ночь Горбатого Козла. Вам нужно ехать на север. Спешите…

Жан купил хороших лошадей, мы мчались вперед манежным галопом. Эх, где теперь те смешные времена, когда я не умел ездить верхом?.. Вспоминая себя прошлого, даже умиляешься немного. Наивный, восторженный, чуть напуганный, вечно ищущий друзей, отважно размахивающий мечом и постоянно нарывающийся на колотушки. Романтика! Сейчас я, конечно, другой… Мудрый, серьезный, строгий, неулыбчивый и всему знающий цену. Эдакий седой капитан гусарского полка, весь в шрамах, с больным сердцем и прокуренными усами.
Что-то напрягало меня, не давая забыть об Иване. Как он там без меня? Я задержался гораздо дольше, чем рассчитывал. Убежден, что Повар сделает все для моего сына, но… Где-то в глубине души зрела непонятная червоточинка – Вероника не вернулась! Как они добрались до места? Не укачало ли его в полете? Не напал ли на них кто-нибудь в небе? Полно здесь всякого зверья летает… Добрались ли они вообще?! Нет, если бы с Иваном случилось что-то действительно серьезное, я бы знал. Я всегда его чувствую, даже если он набивает элементарную шишку. Но неопределенность всегда тревожит…
– Лорд Скиминок, что же все-таки случилось с этими суккубами? Почему они передумали на нас нападать?
– Знаешь, Жан, скорее всего все дело в зеркале. Я предполагал что-то подобное, но не думал о такой ретивой вспышке нарциссомании.
– Чего-чего? – заинтересовалась Лия.
Вот вечно лезет в мужские разговоры! Жён надо воспитывать.
– Нарциссомания – это такая болезнь. Я в книжке древнегреческих мифов читал. Там один парень, Нарцисс его звали, тоже поглядел на свое отражение в реке, и все – махом подхватил эту эпидемию! В общем, влюбился сам в себя, как кошка. Ни одна девушка его впредь не интересовала. Он сам себя любил безраздельно, и счастье его не имело разумных границ.
– Невероятно… – вздохнула Луна. – Что же теперь будет с бедным городом суккубов? Они так и перевлюбляются друг в друга?
– Нет, дорогая, ты слушала меня недостаточно внимательно…
В следующий раз ни за что не полезу в чужую семейную жизнь со своими советами. Женщин просто необходимо содержать в бесчеловечной строгости. Надеть паранджу и заставить безоглядно, прямо-таки безропотно… Ой, что ж это я такое несу?! Вроде бы сегодня на голову не падал. Как же это у меня мозги замкнуло на махровом феодализме с крутым исламским фундаментализмом? Полюбопытствую при случае у Матвеича, врач все-таки…
– Люби-и-мый, ты меня слышишь?
– Что… а?.. Извините, ребята, задумался о своем… Они влюбляются не друг в друга, а сами в себя. Это значит, что если Жигало с друзьями будет прятать зеркало днем, а ночью показывать друзьям, то максимум через месяц городок сменит ориентацию. Приезжие быстро перестанут их интересовать. Черная Сукка, если еще жива после разрушения Храма, перестанет получать свою долю с высосанных душ. Обычно боги страшно обижаются, когда их не кормят жертвами. Так что порой даже уходят, не прощаясь, по-английски.
– Но… Люцифер, наверно, обидится?
– Запросто, но это, верный мой Бульдозер, уже наша проблема. Все равно Владыка Ада не оставит нас в покое. Почему бы попутно не спасти один маленький непритязательный городишко?
– Вы будете заступаться за суккубов?! – поразилась Лия. – Ну, знаете ли, лорд Скиминок…

Ночевали мы на пустынном холмике. Вернее, супруги спокойненько улеглись и задрыхли, а я стоял на часах до полуночи. Хорошо бы, просто стоял, но увы… Луне требовалось поговорить. Точнее, разобраться. Или, как она любит говорить, – выяснить отношения. Знаете, что это такое? Даже если бы мне очень хотелось уснуть на часах – такая возможность была погребена навеки. Разговор оказался очень долгим.
– Когда ты уезжаешь?
– Не знаю… Обычно это зависит не от меня. Как только кто-то там, свыше, решает, что моя миссия выполнена, ап – и я уже дома. Вот, ей-богу, ты бы знала, как я ругался в прошлый раз…
– А… почему ты не хочешь остаться?
– Как сказать… иногда очень даже хочу. Теперь особенно.
Я обнял ее за плечи, прижимая к груди. Луна умела слушать. Незаметно для самого себя я начал говорить, говорить, говорить…
– Понимаешь, там, в моем мире, я сейчас не у дел. Настоящий безработный, только что на бирже не состою. Художников в Астрахани как килек в томате. Постоянной работы нет, так, «шабашки» от случая к случаю. Если здесь я – ландграф Меча Без Имени и точно знаю, что зарабатываю на хлеб собственной шеей, то дома… У вас гораздо интереснее. Не поверишь, но мне страшно нравится возиться со всеми этими вампирами, ведьмами, чертями и разной прочей нечистью. Я ощущаю себя нужным. Друзьям – для того чтобы они могли жить, врагам – для того чтобы знать, ради чего жить. Если кто-то зубастый бросится на меня, я не бегу в милицию, а встречаю его мечом промеж глаз. Мне показалось, что и моему сыну здесь тоже нравится. Если бы мы только могли остаться навсегда…
– Скиминок… нам придется расстаться. Взгляни правде в глаза – впереди ничего нет. У тебя свой мир, сын, жена. Я не найду места в твоей жизни. Не строй иллюзий…
– Но я люблю тебя!
– И я тебя люблю.
Она тихо поцеловала меня. Вот и все. Любит, но уйдет. Потому, что я женат и меня вернут. Правильно, честно, по закону. Плохо… Хуже некуда… Луна поднялась, а я все пытался удержать ее руку.
– Не надо… нельзя жить, зная, что впереди ничего нет. Если бы ты только мог почувствовать, что со мной творится, когда я представлю себе, как ты снова уйдешь! У меня болит голова… Отпусти, пожалуйста…
– Но…
– Пусти ее, великодушный рыцарь!
Открой глаза – она тебя не любит…
Мы едва не подпрыгнули на месте. А вполне возможно, что и подпрыгнули, потому как мгновенье спустя оба уже стояли спина к спине, готовые к бою. В моих руках блестел Меч Без Имени, а пальцы наложницы сжимали лезвия метательных ножей.
В освещенный круг костра гордо вошла высокая рыжеволосая женщина, одетая в длинный плащ. Бьюсь об заклад, что под плащом у нее ничего не было…
– Кастратка! – одновременно прорычали мы. Один раз я уже сталкивался с такой тварью… Спасибо Веронике, а то служил бы сейчас в Арабских Эмиратах, там большой спрос на евнухов.
– Прости меня, я слышала случайно
ваш разговор, обрывчатый и резкий.
Она права, ты весь в плену иллюзий!
– Тебя спросить забыл, шалава злая! – взорвался я, невольно переходя на менестрельскую речь:
Иди себе туда, откуда вышла,
Не видишь – занят я! Дела,
Дела, заботы, а времени
И нет! Отсюда резюме –
Я сам с усами! Мне
И тут не пыльно…
– Любимый, ты заговорил стихами! – восхитилась Луна. – Только я не понимаю, чего мы с ней рассусоливаем? Таких мерзавок надо убивать молча…
– О дикий мир! О ревность,
Зависть, зло! Лишь выслушай
Меня, прекрасный витязь…
Я вижу то, что ты, при всем
Своем уме, не можешь видеть,
Ибо взор твой светел.
Ты думаешь, одной твоей
Любви довольно для счастливого
Сожития на долгие года? Увы, увы…
Она тебя не любит! Она играет
Мужеством твоим, смеется слабостям,
Размеренно читает весь ваш
Роман, но близок эпилог…
Тогда она перевернет, зевая,
Последнюю страницу и… уйдет.
Ты слышал сам, она уйти хотела.
Ты был ее героем, но прости…
Мир так велик, ей хочется иного…
– Замолчи! – Вспыхнувшая наемница вскинула было руку, но я вовремя перехватил ее за запястье.
– Пусть договорит! Мне что-то стало страсть как интересно… Она ведь не знает ни тебя, ни меня, просто смотрит на наши отношения со стороны и выносит свой независимый вердикт. Валяй!
Вдохновленная моим заступничеством, кастратка сделала еще шаг вперед и, воздев руки к звездам, продолжила. Ее плащ распахнулся так, что я едва не задохнулся. Нет, ну какие же они все-таки красивые, стервы! Одна к одной и лицом, и ростом, и фигурой…
– Милорд, что тут у вас?
О, Лия с Жаном проснулись! Добро пожаловать на поэтическое выступление. Сегодня у нас творческий вечер рыжеволосой кастратки…

Как оказалось, говорить стихами, кроме меня, не умел никто. Удивленная Луна жутко обиделась, кастратка, завлекая меня, честила ее вдоль и поперек. А насколько талантливо и красиво… Ни одного явного оскорбления, ни слова хамства, все возвышенно, грустно и философично, как сонеты Шекспира. И ведь пробивает…
– В бою, в пыли, в крови,
Где кружево клинков
Слепящей стали собирало жатву,
Она могла лишь на короткий миг
Тобой увлечься. Но любовь ли это?
Наверно, да. Миг на войне
Есть жизнь. Но наступили
Иные времена, эпоха перемирия
Настала… Вот и она, убрав
Оружие и поглядев вокруг,
Увидела, что ты – не пуп Вселенной!
Есть лучше: и моложе, и добрей,
Богаче, краше и знатней по крови.
Кто разведен, кто вдов, а кто
И просто холост. Ты?
Что мог отдать ей ты?
Подумай, рыцарь…
О, не вини невинное созданье…
Она все так же верила в любовь,
Но оказалась жизнь невероятно
Длинна и манит за собой…
Прости ее, пускай она уходит…
– Милорд, – ошарашенно повернулся Бульдозер, – Луна нас бросает?
– Не вас. Меня. Она не хочет больше ждать и не верит в возможность нашего счастья. Мне больно, Жан…
Трусливый рыцарь прижал меня к плечу. У него не было слов. Я знаю, что, если бы меня обидели, избили, напали, – он бился бы за меня с любым врагом до конца. Он не задумываясь отдал бы свою жизнь, лишь бы я был счастлив, но…
– Луна, милорд, любит вас…
– Я знаю.
Кастратка взглянула на него томным от страсти взглядом, решив, пока я в апатии, воспользоваться более рослым мужчиной.
– Мой рыцарь, гордый и
Красивый, исполни просьбу
Той несчастной, в беду попавшей
Безвозвратно, невинной жертвы
Колдовства. Убеждена, твоя
Супруга пойдет с улыбкой
Нам навстречу, тебе позволив
Поцелуем разрушить силу
Черной Тьмы!
– Чего это я ему позволю?! – опомнилась Лия. – На что она тут намекает, Жан?
– Но… я… и… ни в одном глазу… дорогая!
– Ты с ней знаком? Давно? Вы встречаетесь? Переписываетесь? До меня или за моей спиной? А лорд Скиминок об этом знает? И молчит?! А?!
– Не упрекай возвышенного мужа.
Он создан для иной, высокой
Цели, а ты, мой рыцарь, посмотри сюда.
Оставь на время друга.
Верный слову, ты вновь к нему
Вернешься чуть поздней…
Поверь мне
И спаси меня вначале…
Дай мне ладонь, услышь
Биенье сердца, рвущегося
К свету, свободе и…
– Святая Женуария! Да ведь она совсем голая… Жан! Похабник! Куда руку протянул?! Где тут моя сковородка?
Дело грозило осложниться двумя глобальными ссорами вместо одной. Но в тот миг, когда кастратка, пользуясь тем, что Лия полезла в сумку, быстренько возлегла у ног остолбеневшего Жана, из темноты раздался свист, и двузубые вилы пригвоздили поэтическое исчадие ада к земле!
– Я получил вашу записку, господин полковник, – отсалютовал бакенбардистый поручик. – Эти кастратки совсем обнаглели. Забудьте, что они женщины, бейте сразу, иначе любого уболтают! Со мной мобильный отряд. Тринадцать боевых чертей вновь готовы драться под знаменами тринадцатого ландграфа. Приказывайте, милорд!

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:53 | Сообщение # 19

Княгиня де Веллар

Глава 3
Ночь горбатого козла

…его травили, как дикого зверя.
Его друзья томились в тисках жестокого века.
Рукоять Меча Без Имени не остывала ни на мгновенье.
А Тающий Город, появившийся в небесах, обрушил гром и молнии на голову тринадцатого ландграфа…
Хроники Локхайма

– Каковы планы военной кампании?
– Все просто, поручик. Мы должны выдвинуться к так называемой Лысой горе, попасть на проводимый там Шабаш, найти принцессу Ольгу, выкрасть ее, а потом ухитриться сбежать.
– Вы хотите сказать, что мы должны испортить Великий Шабаш на Лысой горе в ночь Горбатого Козла?! – едва не взвыл Брумель, косясь на меня вытаращенными глазами. По-моему, у него даже пятачок побледнел. – Это невозможно! Даже Люцифер является лишь управляющим на этом празднике нечистой силы. Поймите нас – ни один черт не сможет пойти против Шабаша. Не то чтобы не захочет, а именно не сможет! Мы ведь тоже нечисть, у нас другая структура крови. Если мы будем драться за вас – Высшая сила Горбатого Козла просто спалит нас на месте! От бедных чертей не останется и горсти пепла…
– Серьезно? – недоверчиво переспросил Бульдозер.
– Абсолютно! Прецеденты уже имели место…
Мы болтали в классической мужской компании – на троих. Лия и Луна спали. Труп кастратки черти унесли. До рассвета было не так далеко, а поскольку события сегодняшней ночи здорово потрепали нам нервы, то уснуть мы не смогли. Брумель уложил на отдых своих и присоединился к нам. Сначала он рассказал мне, как успел удрать из города суккубов, как хромой добрался до входа во Тьму, пробрался внутрь и, найдя по секретным знакам мятежный отряд толстого Дембеля, завербовал себе небольшую бригаду. Срочным, быстрым маршем двинулся нам на помощь, уже не рассчитывая хоть кого-то спасти. Впрочем, по его словам, он собирался хотя бы отомстить за нашу гибель. Вместо этого ему радостно вручили записку и пояснили, где нас искать. Такое впечатление, что о наших планах знает весь городок, хорошо, если не сообщают каждому встречному-поперечному о дислокации лорда Скиминока сотоварищи…
– Ладно, поручик. Обещаю, что не буду сталкивать вас лбами. Если сумеете, организуйте группу прикрытия. С остальным мы справимся сами. Расскажите-ка лучше поподробнее все, что знаете об этом супершоу на Лысой горе.
– Это большой праздник, милорд. Вся элита нечистой силы собирается в традиционно выбранную ночь полнолуния на Великий Шабаш. Помните Ристайльскую битву? Так вот там соберется столько же народу. Будут показывать свое искусство лучшие ведьмы, хвастать злодейскими делами лучшие колдуны, плясать под звездами лучшие демоны, потом – посвящение в разные ранги, саны и титулы, Люцифер должен выбрать первейших и отметить их памятными подарками. Чуть позже ритуальное жертвоприношение Горбатому Козлу, обычно это красивая девственница – христианка из благородной семьи. Все заканчивается танцами, гульбой, оргиями и повальной пьянкой. Мы с парнями бывали на подобных вечеринках. Пройти можем совершенно спокойно, но если вы затеете драку…
– Стоп! Вы хотите сказать, что можете провести и нас?
– Конечно. Девушки легко замаскируются под начинающих ведьм, а из вас мы просто сделаем бодреньких вампиров. Зубы мы вам деревянные вырежем, но уж зверские выражения лиц придется состроить самим. Костюмчики… придумаем что-нибудь…
Все последующие сутки мой оруженосец был занят экипировкой и подготовкой ролей. В принципе, я вампиров раньше видел, загримироваться под них вполне возможно. Вот разве что глаза… Обычно они у них красные. Но черти раздобыли какие-то травы, растерли, выдавили сок, и после пары капель белки моих глаз приняли ярко-алый цвет. Немного щипало, но ради дела можно и потерпеть. С брыкающимся Бульдозером проделали ту же процедуру. Лию переодели в невероятные лохмотья, наверняка работка Брумеля, ограбили ближайшее огородное пугало. Наша белобрысая ворчунья, скрипя зубами, вышла из кустиков в предранейшей безрукавке, кое-как держащейся хлипкой шнуровкой на груди, и длинной тряпке вокруг бедер. Так называемая юбка была вольно-художественно разорвана на длинные, не очень широкие полосы, так открывающие ноги, что при каждом шаге Лия краснела до ушей. Знающий тонкости костюма поручик довершил ее имидж, перехватив вздыбленные волосы ремешком посередине лба и увешав несчастную кучей самопальных амулетов в виде птичьих черепов, сухих лягушачьих лап, мертвых пауков и прочей дряни, охотно предоставленной чертями. Луна отвела меня в сторону и прямо заявила, что выглядеть такой дурой она не согласна ни за что!
– Но, любимая…
– Нет! Пожалуйста, выслушай меня. И главное, обещай, что не будешь кричать!
– Не буду.
– Обещаешь не кричать?
– Обещаю.
– Я пойду в костюме кастратки.
– А-а-а-а!.. – завопил я.
– Ты обещал не кричать. – Она прикрыла ладошкой весь поток плохо управляемого возмущения по поводу ее будущего внешнего вида. Да чтоб я позволил моей любимой женщине разгуливать в таком виде?!
– Во-первых, большинство присутствующих на Шабаше ведьм будут обнаженными. Во-вторых, если ты не забыл, по окончании будут оргии! Это значит, что мной или Лией может запросто заинтересоваться любой любвеобильный мерзавец. А вот если я буду в костюме кастратки… Ни у кого не возникнет желания даже прикоснуться ко мне.
– Но… ты не умеешь говорить стихами, – мрачно буркнул я, придавленный тяжестью ее неоспоримых аргументов.
– Я буду очень стараться, – легко рассмеялась она. – Да и вряд ли кто-то захочет долго со мной разговаривать.
В сущности, фигурка у нее явно ничем не хуже, чем у любой из этих тварей. Приставать действительно никто не рискнет. Да и разговаривать с кастраткой особенно не о чем… история, видать, у них одна на всех – обманули – заколдовали, поцелуешь – расколдуешь, спасибо, свободен. И все-таки что-то очень меня задевало…
– Не знаю… конечно, ты во многом права, но… Тебе ведь придется ходить там почти полностью обнаженной. Это будут видеть и Брумель, и Бульдозер, и… кто угодно!
– Любимый… Не ревнуй без повода. И никогда не сомневайся во мне. Ни-ко-гда!
– Ты полагаешь, что это будет удобно при таком скоплении народа? – в последний раз попытался протестовать я.
– Как мало ты обо мне знаешь… В юности я на спор прошла совершенно раздетой через всю рыночную площадь. Ты думаешь, хоть кто-нибудь возмутился?

Куда только не забрасывали меня шальные капризы беззаботного бога авантюр. До чего же бывало весело, до чего страшно, но скучно не было никогда! Правда, первое приключение более всего напоминало шумную студенческую комедию, второе – бодрый боевик с обильными спецэффектами, а уж то, что творится сейчас, – явную мыльную мелодраму. Что случилось с моею жизнью? До чего меня довело беганье по измерениям? Я ведь почти готов бросить свой мир, Россию, Астрахань, дом, законную жену, родителей и остаться здесь. Если Иван будет не очень рваться к маме, то и его оставить. Луна примет нас обоих… Интересно, а смогу ли я жить такой семейной жизнью с бывшей наемной убийцей, беглой монахиней, выигрывавшей в молодости оригинальные споры… В настоящий момент это дивное созданье мирно посапывало, уткнувшись мне носом в грудь. Теплая, трогательная и очень родная. Мы вкушали полуденный сон, черти несли вахту и вроде даже успели приколоть какого-то мелкозубастого мерзавца, кравшегося к Лииной ноге, прикрываясь букетом диких ромашек. Места знаменательные, смею вас уверить… Тут держи ухо востро или не заметишь, как его откусили. Вечером пойдем на дело. Как именно будем действовать – ума не приложу! Старею, наверно… Строю планы, ищу оправданный риск, надеюсь обойтись без кровопролития, мирным путем, без лишних потерь. Что за черт! Да я вообще никого не хочу терять! Мне, наоборот, очень нравится, когда все мои друзья целы и здоровы. Пока им везет, хотя честно должен признать, что наши прогулки «оздоровительными» никак не назовешь…
– Все готовы?
– Все, господин полковник!
– Милорд, вы обещаете, что никому не будете рассказывать, каким чучелом я провела целую ночь?
– Лия, запахни клювик, шмара беспросветная! На серьезное дело чикиляем. Одного гоп-стопа на три вышки потянет, а ты все о шмотках… Не заводи корефанов на фуфеле, и так нервы не казенные! – строго оборвал супругу Жан.
Молодец парень. Девочка просто потеряла дар речи от такого отпора на ее излюбленном жаргоне. Луна стояла молча и глядела мне в глаза с таинственной улыбкой. На ней был длинный до пят плащ убитой кастратки, туго зашнурованный на шее. Но как она умудрялась выглядеть соблазнительной даже в нем?.. Все искоса бросали на наемницу восхищенные взгляды. Бульдозер изображал рыцаря-вампира в латах, а мне пришлось вывернуть рубашку наизнанку, закатать рукава и джинсы, кроссовки оплести кленовой корой, замаскировав под лапти. Еще нам обоим воткнули вырезанные из березы подобия вставных челюстей с большими клыками. Говорить мы могли, но медленно, потому что при быстром разговоре начинали шепелявить. Ну и ладно, нам не доклад с трибуны читать – сойдет…
Луна спрятала под плащом на спине два ножа, Жан сменил булаву на хороший посох, более походящий на оглоблю, Лия подвесила к поясу сковороду, а черти и так могли пойти на Шабаш с традиционными вилами. Меч Без Имени – оружие светлых сил и слишком бросается в глаза. Я потратил немало времени, перевязывая его тряпками, ремешками и веточками, пока он приобрел вид неумело сделанного костыля. Главное теперь – не забывать прихрамывать… До Лысой горы мы добрались достаточно быстро, хотя и пешком, лошадей пришлось стреножить. Впереди шел Брумель с двумя подручными, следом, отставая шагов на десять, Лия и Луна, потом опять черти. Слева мы с Жаном, а оставшиеся рогатые «бесцельно» шлялись вокруг, обеспечивая незаметную, но надежную защиту. Мимо шныряли такие же ужастики, проходили толпы разнообразной нечисти, а в небе то и дело пролетали расфуфыренные ведьмы. Причем на метлах были далеко не все. Кое-кто предпочитал ступу или ухват, черного барана или козла. Но круче всех оказалась хохочущая молодка в сногсшибательном декольте, планировавшая на малой высоте, восседая на тощем монахе. Возможно, я ударяюсь в излишнюю описательность – простите, мне было так интересно… Пока на нас обращали внимание не больше, чем на всех. Признаков панического страха у моей команды не наблюдалось. Это в первое время нечисть их могла ошеломить, а сейчас даже трусливый рыцарь так закален, что может чмокнуть ходячий скелет в лобик, прежде чем разнести ему башку.
Быстро опускалась темнота. Вершина горы представляла собой обширную площадь, словно кто-то срезал верхушку пасхального кулича. Везде горели костры, туда-сюда мотались разношерстные толпы, что-то пили, кого-то ели, на чем-то плясали. Народ веселился в соответствии с собственными привычками и пристрастиями. Я чувствовал себя Штирлицем на новогодней елке в гестапо. Посередине высился каменный столб, на нем восседал Горбатый Козел из грубого гранита. Очень похоже на знакомый монумент из Ада. Этот был еще реалистичнее. Причем производил такое отвратное впечатление, что хотелось плеваться. Мы покрутились, поогляделись и решили фланировать поближе к статуе. Там, по словам Брумеля, должен был объявиться Люцифер. Лия быстро вошла во вкус и даже приплясывала, что-то распевая в компании ведьм помоложе. Жан лишь мрачнел, сжимая кулаки, когда на его супругу заглядывались разные подонки.
– Если захочешь дать кому-нибудь в нос, то постарайся не нарваться на колдуна, – на всякий случай предостерег я. – А то еще ненароком превратит тебя в кролика…
– Если только встанет после моего удара! – сухо отозвался Бульдозер, не сводя глаз с кокетствующей Лии.
Мне было проще – от Луны буквально шарахались! Она разгуливала по Шабашу с высоко поднятой головой, разглядывая мужские особи с десятифунтовым презрением отпетой феминистки. Мы встретили еще двух кастраток, они даже не поздоровались – жесткая конкуренция? Возможно. Черти всегда крутились неподалеку, опекая нас ненавязчивым вниманием.
– Пойдем со мной, красавчик!
– Вы это… мне? – не сразу сообразил я.
– Тебе, тебе! – шумно расхохоталась толстая безобразная старуха, утягивая меня за рукав. – На вид ты еще молодой да крепкий – ублажи страстную женщину… Только уговор – не кусаться!
– А… у… тык… мык…
– А в остальном делай со мной, что хочешь! – игриво подмигнула она, а меня едва не стошнило от перспективы. Бабусе было явно за триста, жирные массы дрябло перекатывались под грязным балахоном, во рту едва насчитывалась пара кривых пеньков, бывших некогда зубами, прическа напоминала воронье гнездо, а свиные глазки заплыли гноем. На массивной груди колыхался кулон в виде скарабея, излучающий явную магическую ауру.
– Ну… не при всех же?! – осипшим голосом пискнул я.
– Почему? Открой глаза, котик, все этим занимаются!
Действительно, вокруг, не утруждаясь приличиями, увлеченно блудодействовало немало пар, троиц и даже пятерок. Я почувствовал сильное головокружение, пошатнулся и… едва не взвыл от сильной оплеухи! Сзади разъяренной фурией стояла Луна.
– Ты получше ничего не мог найти?!
– Эй, эй! Подруга, не надо портить такого свеженького мужика. Я первая его нашла, значит, он…
Бац! Вторую оплеуху словила бабка. Черти хмыкнули и не стали лезть не в свое дело. Наемница еще раз пнула ругающуюся старуху в зад, потом цапнула меня за воротник и потащила подальше. Через пару минут я попытался заговорить:
– Спасибо, любимая! Ты меня здорово выручила, только не стоит так уж входить в роль…
– Что?! – яростно зашипела она.
– Да пусти же меня, наконец! Ты переигрываешь. Знаешь, как больно было?
– Мало тебе! Стоит на минутку отвернуться, как ты уже строишь глазки очередной уродине. Я буду закатывать тебе такие скандалы…
– Солнце мое! – почему-то невероятно легко вспыхнул я. – Давай отложим разборки до лучших времен. Хотя бы до «после свадьбы»?
– Нет, ты мне сейчас ответишь… – Она вновь занесла руку, но я ловко развернул ее и от души приложил своей ладонью куда надо. Шлепок получился звучный! Луна только взвизгнула, а громоподобный голос возвестил на весь Шабаш:
– Его Величество Владыка Ада – Люцифер!

Вокруг восторженно загомонили, запрыгали, захлопали в ладоши. На нашу короткую драку никто не обратил внимания, здесь это не в диковинку. Народ ломанулся к скульптуре. Мы тоже, одарив друг друга напоследок горящими взглядами. Колени сидящего Козла являли собой подобие трона, на котором и разместился облаченный в длинную мантию из леопардовой шкуры наш старый знакомец. Странное впечатление – будто не мы от него бегаем, а он от нас. С такой вот завидной регулярностью мы везде находим Владыку Ада. Я осторожно поманил Жана, но он был слишком занят отклеиванием от воодушевленной супруги трех длинноволосых типов с короткими рожками и острыми ушами. Пришлось протолкаться и помочь…
– В чем дело, пацаны? Чего не поделили?
– Милор… ой! Извиняюсь. Мальчики приглашают меня послушать музыку вон в тех кустах неподалеку, а этот ревнивый баран почему-то…
– Потому, что ты сдурела, вертихвостка! – оборвал я, отвешивая Лие подзатыльник. – Не забывай, где находишься! Быстро возьми супруга под руку и не отцепляйся ни на минуту. Встаньте за ребятами Брумеля, а там ждите моих приказаний.
– Но… Что вы себе позволяете?! – хором возмутились длинноволосые, подпрыгивая, как петушки, от перевозбуждения и негодования. – Здесь Великий Шабаш! У нас все можно! Мы не позволим вам запретить «свободную любовь»…
– А ну, валите отсюда, хиппи недоделанные! Я ведь долго гавкать не буду – развернусь и перекусаю всех, на фиг!
– Оставьте мне хоть одного! – взмолился ободрившийся Бульдозер. Троих желающих как ветром сдуло. Выгода принадлежности к племени достопамятного Дракулы была несомненной.
Меж тем Люцифер поднял руку, и все притихли. О да… Владыка Ада умел управлять толпой. Должен честно признать, что выглядел он очень достойно, красиво и величественно. Его голос разливался над всем Шабашем без всяких усилителей:
– Я приветствую силы Тьмы, собравшиеся на Лысой горе, чтобы отпраздновать ночь нашего прародителя – Горбатого Козла. Сегодня мы принесем ему великую жертву. Кровь самой известной девственницы-христианки смочит его губы. И сегодня я наконец покажу всему миру будущих владык Соединенного королевства!
Ответом послужили бурные овации. Значит, все-таки Жигало не солгал – принцесса Ольга должна быть здесь. Мы стали незаметно проталкиваться поближе. Брумель, встав за моим плечом, честно предупредил:
– Мы не сможем вас защитить, если начнется драка…
– Попытайтесь спровоцировать панику, поручик, – попросил я.
– Это реально.
Люцифер встал, воздев руки к небесам, грянул салют, темноту осветили взлетевшие столбы искр, и… над Лысой горой завис Локхайм! Мы чуть не рухнули всей командой… Потрясение было настолько велико, что лично я минут пять протирал глаза, не в состоянии произнести ни слова. Тающий Город, чистая легенда средневековья, вместилище мудрости, добра и справедливости подчинялся малейшему жесту Владыки Ада! Творилось что-то ненормальное, силы Света и Тьмы подменяли друг друга. Такого просто не могло быть! Либо это не Локхайм, либо Танитриэль больше не королева… Но в таком случае кто же там заправляет?!
– Отдайте Горбатому Козлу его жертву! – взревел Люцифер, и весь Шабаш взвыл от восторга. Мы переглянулись и тоже немножко покричали. К позолоченным перильцам Тающего Города, прихрамывая, вышла знакомая мужская фигура. Высокий рост, тусклые соломенные волосы, черная повязка на глазу.

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:54 | Сообщение # 20

Княгиня де Веллар

– Принц Раюмсдаль! – неожиданно громко опознала Лия. На нее зашикали.
Боже ты мой, эта гадина все-таки жива… Клянусь, что наша следующая встреча будет для него последней. Гордый сын Ризенкампфа торжественно махнул рукой, и закованные в латы охранники вывели королеву Танитриэль. Ее Величество была одета в облегающее красное платье с длинным шлейфом, волосы распущены по плечам, а руки связаны за спиной. Она двигалась медленно, как сомнамбула, с невидящим взглядом и плотно сжатыми губами.
– Что будем делать, милорд?
– Не знаю, Жан.
– Они ее чем-то накачали… – продвинулась Луна. – Есть соки растений, отнимающие волю.
– Галлюциногены и наркотики, – кивнул я. – Честно говоря, если бы не видел все своими глазами, ни за что бы не поверил, что Танитриэль преподносят как девственницу! Она же была замужем. Да и меня окручивала, как очень опытная женщина.
– Ну-ка, расскажи поподробнее…
– Потом, любимая, сейчас у меня другие заботы.
– Как ее спасти?! Ну, естественно, что же может быть важнее…
– Взгляните, милорд! – отвлек меня Жан. – Он шевельнулся!
Пресвятые угодники, Горбатый Козел оживал! Гранитная скульптура мягко повернула голову, искоса оглядев толпу. Вой восторга усилился! Люцифер спрыгнул с колен монумента и принял от стражников одурманенную Танитриэль. В правой руке Владыки Ада матово блеснул каменный нож…
– Выведите детей!
Жан, Лия и Луна втроем вцепились в меня, а я, как безумный, бросился к Локхайму: у перил двое здоровяков держали на руках маленькую светловолосую девочку и худощавого мальчика лет пяти.
– Иван! – завопил я, но в общем крике на это никто не обратил внимания. Как он туда попал? Что произошло с Вероникой? Почему мой сын не в замке Повара? Орать можно было долго. Горбатый Козел встал во весь рост и развернулся мохнатым задом к Люциферу. Тот запечатлел на нем чавкающий поцелуй – от омерзения я пришел в себя. Владыка Ада поднял нож…
– Великий Горбатый Козел, прими от нас в жертву кровь девственницы-христианки королевского рода. Мы приносим ее в жертву на глазах будущих властителей Срединного королевства. Придет их час – и они поделят мир, а пока пусть жертвенная кровь свяжет их с силами Тьмы навечно…
В небе над головой Люцифера мелькнуло темное пятно, и в Локхайм влепилась сияющая шаровая молния! Все опешили! Уж слишком невероятным казалось происходящее. Черноволосая девчонка на бешеной метле в одиночку яростно атаковала тающий Город. Детей быстро увели внутрь.
– Вероника…
Юная ведьма рассердилась не на шутку – шаровые молнии сыпались водопадом! На пораженный такой наглостью Шабаш обрушился яростный боевой град. Обстановка вполне созрела для паники. Я уже был готов под шумок стащить Танитриэль, как Горбатый Козел повернул голову и дунул – Веронику снесло неизвестно куда. Что было потом – сам я не помню. Мне рассказали друзья. Будто бы Люцифер вновь взял королеву за волосы, будто бы Жан, бросившись наперерез, схватил его за руку, будто бы меня затрясло, я обозвал всех фашистами и, прыгнув вперед, со злобным хохотом всадил замаскированный Меч Без Имени в ягодицу Горбатого Козла!

– Любимый, ты жив?
– Не знаю…
– Милый мой, родной, единственный! Не умирай, пожалуйста. Я не могу без тебя. Я просто с ума схожу! Говорю невесть что, ругаюсь с тобой… Я никогда такой не была. У меня голова раскалывается, я болею… Как только подумаю, что тебе надо возвращаться… я же убить тебя готова, собственными руками!
– Не надо… я и так не очень… живой.
Глаза открылись с трудом. Я лежал в кустах на чьей-то шкуре, головой на коленях у Луны, Меч Без Имени под рукой. Рассвело. Скосив глаза, я увидел Лию и Жана, потрепанных, грязных, но целых. Они похрапывали в обнимку рядышком с тихо сопящей Танитриэль. За кустами виднелись стройные фигуры наших бессменных часовых. Да, загоняли мы чертей… им ведь тоже отдых нужен. Интересно, что произошло? Как мы сюда попали и почему все живы? По крайней мере, на первый взгляд – все…
– Луна?
– Да, солнце мое. Прости меня, глупую… Я даже видеть не могу, как ты общаешься с другими женщинами. У меня что-то в груди обрывается и в мозгу перемыкает. Я бы их всех вот… измордовала! Любимый, я, наверно, серьезно больна. Ты сводишь меня к доктору?
– К Матвеичу?
– Дурак… Он же лечит только животных.
– Умная, поцелуй меня, пожалуйста, и расскажи, что произошло, пока я не умер!
– Я не дам тебе умереть! – пылко ответила она, чмокнув меня в нос. – Когда Бульдозер сцепился с Люцифером, все от неожиданности растерялись. Наверно, у них не принято, чтоб какие-то вампиры бросались на Владыку Ада. Ну, в общем, все смотрели на их борьбу. А ты, пользуясь общим замешательством, так страшно захохотал!.. Любимый, не делай так больше… у меня волосы поседеют… И как вонзил Меч Без Имени прямо в задницу этому мерзкому Козлу! Половина участников Шабаша просто с копыт свалилась от ужаса. Люцифер бросил душить Жана и завопил: «Спасайтесь!» Все побежали, началась паника. Горбатый Козел взвыл дурным голосом и начал бегать по Лысой горе как ошпаренный, топча всех подряд. Тебя сбили с ног, Лия с мужем потащили королеву, а я пыталась прикрыть тебя от обезумевшей нечисти. Поручик Брумель сумел собрать своих ребят, и они вынесли тебя. Мы все успели удрать с горы, не дожидаясь, пока Горбатый Козел все там порушит. Потом что-то сильно взорвалось… Любимый, ты разогнал Великий Шабаш – я горжусь тобой!
– Спасибо… – В глубине души мне почему-то казалось, что я не очень заслуживаю всех этих восторгов. – А где Локхайм?
– Улетел. Рванул в поднебесье сразу же, как началась заварушка. По-моему, Козел все-таки задел его рогом…
– Там дети…
– Да. Я тоже их видела. Твой сын и принцесса. Не переживай, мы обязательно найдем их.
– Так что же, этот монументальный козлик теперь так и бегает по лесу?
– Нет. Он превратился в камень с первыми лучами солнца. Боги Тьмы не выносят света, но вокруг бродят толпы нечисти, и, когда они поймут, кто истинный виновник испорченного праздника… – Луна задумчиво провела большим пальцем по шее. – Давай я тебя спрячу?
– Куда?
Охая, я приподнялся и сел. Все тело болело. Интересно, сколько чечеточников на мне сплясало, пока Брумель унес мою светлость в безопасное место? Судя по всему, немало. Неужели ничего не сломано? Не верю. Голова все еще кружится, наверняка сотрясение мозга. Не надо язвить! Я сам знаю, что, будь у меня в башке мозги, а не опилки, я бы ни за что не стал злить гранитного парнокопытного. Конечно, если она спрячет меня под мышку, то меня там долго не найдут, но это вряд ли… Я крупный. Голова боли-и-ит! Даже обычная мыслительная деятельность заставляет саднить виски так, словно вместо башки у меня заржавленная мясорубка, а кто-то вредный вовсю крутит ручку, вставив ее мне в ухо. Садисты…
– Да, любимая… Спрячь меня ото всех. Давай заберем Ивана и поселимся втроем где-нибудь в деревеньке под Ристайлом, разведем кур, посадим огурцы и будем торговать в столице гвоздичками на Восьмое марта…
– Что?! – Луна округлила глаза.
– А ты будешь варить мне айвовое варенье, отвечать на телефонные звонки и читать детям Андерсена перед сном… Ты ведь родишь мне девочку? Назовем Василисой…
Наемница положила мне ладонь на лоб:
– Зачем ты так? Чем я тебя обидела…
– Прости. Просто устал, нервное истощение, спазмы головные – тьфу! Я люблю тебя…
Наш недолгий поцелуй прервал поручик Брумель, явившийся с докладом.
– Прикажете просто подать факты или высказать мое личное отношение к тому, во что мы вляпались?
– Давай факты.
В чем конкретно мы сидим по горло, я и без него знаю. Доводилось попадать в паршивые положения, но настолько…
– Слушаюсь. Итак, наш древний прародитель Горбатый Козел не привык, чтобы его кололи мечами, пардон, в задницу! Обычно ее целуют. Это традиционный обряд посвящения, признательности, уважения и подтверждения принадлежности к темному клану. Получив такой укол в это место, Козел пришел в бешенство! Особенно это усугубилось тем фактом, что он не видел, кто именно это сделал. Вы ведь его поразили не в лицо, а в…
– Сам знаю! – вяло огрызнулся я. – Опустите лишние детали, что было потом?
– Разгневанный бог повел себя, как обычная взбесившаяся скотина, начал прыгать, бить копытами, бодаться, топтать всех подряд! Он бушевал до самого утра. Никто и не дерзнул попытаться его успокоить. Все попрятались. Площадка для Шабаша на Лысой горе приведена в полную непригодность. Переломано все, что только можно. Местность заражена надолго… Там ведь варили снадобья в котлах, готовили показательные заклинания, использовали амулеты, порошки, зелья – и все это, брошенное под копыта Горбатого Козла, дало такую гремучую смесь!.. Взрыв был ужасен! По сравнению с ним развал Башни Трупов – просто хлопок пробки от шипучего вина. Я еще удивляюсь, как самого козлиного бога не разорвало! Впрочем, опалило его изрядно, иначе он не буйствовал бы до рассвета. А теперь лучи солнца загнали его в камень на целый год, до следующего Шабаша. Но есть опасение, что он за такой короткий срок может не простить обиды и все припомнить по возвращении. Ох, и достанется же тем, кто вновь вызовет его на церемонию жертвоприношения…
– Не вдавайтесь в лирику, поручик. Речь идет только о нашем положении.
– Виноват, господин полковник. По моим скромным подсчетам, на вчерашнем Шабаше погибло около трети присутствовавших. Кто затоптан, кто убит в панике, кто нашел смерть под раздвоенными копытами. Половина оставшихся, перепугавшись, бежит по домам не оглядываясь. Вторая половина зализывает раны и готовит месть, пока еще не зная кому. Люцифер успел спастись. Когда он сумеет объяснить нечисти, что же произошло, начнется самая страшная охота за буйной головой тринадцатого ландграфа!
– Не слишком мрачно? – буркнул я.
– Нет. Фактически я даже пересмотрю свой отряд, если означенная сумма будет перехлестывать пределы моей фантазии. Не хочу вводить ребят в искушение. Хоть мы и черти, но ничто человеческое нам не чуждо.
– Что творится в мире прямо сейчас, на данный момент?
– Фронтовая тишина. Все ждут.
– Будите Лию и Жана. Через десять минут мы уходим огородами. Мебель не брать, только оружие, зубную щетку и пару сменных носков. Мы начнем партизанскую войну. Я вас всех научу поезда под откосы пускать…

Мне некуда было бежать. Шутки кончились, я срочно должен догнать Локхайм и вернуть себе сына. В первую очередь. Все прочее – потом. Что-то здорово не укладывалось в моей голове. Я чувствовал себя… ну, если не на грани отчаяния, то как-то очень близко к агрессивному сумасшествию. Нельзя так изводить человека… Война есть война. Ну, ты дал в зубы, тебе въехали в ухо, стукнулись и разошлись. Помнится, Ризенкампф в этом плане всегда имел совесть (он был поистине великим, в отличие от его сына, который хочет таким казаться). Он гонялся только за мной, всех прочих если и задевало, то рикошетом. Исключение составляет разве что разбомбленное Тихое Пристанище. Хотя и там не все однозначно – ведьмы-людоедки тоже отнюдь не безгрешны. А, ладно, дело прошлое, возможно, за давностью лет я несколько идеализирую бывшего врага. Просто кажется, что все в то время было полегче. Хандрю… Поймите меня правильно – сначала украли Ивана, потом дочь у друга, потом война, Ад, освобождение Брумеля, город суккубов, проблемы с Луной, снова похищение сына, да еще и Локхайм под властью Раюмсдаля. Вот Танитриэль проспится, мы у нее все и спросим. Ведь не дура же она, в конце концов! Ну как можно умудриться сдать Тающий Город придурковатому сыну Ризенкампфа. Тактик он хреновый, стратег – никакой, воин – липовый. Не понимаю… Надо ведь было распахнуть ворота, убрать гвардию и долго зазывать его внутрь.
Я подозвал бакенбардистого поручика, отдал приказ найти наших лошадей, а также раздобыть еще, чтобы превратить нашу смешанную банду в конный отряд. В теперешнем положении можно было рассчитывать лишь на исключительную маневренность. Мы слишком глубоко завязли на Темной стороне. Когда были разрушены Зубы и Раюмсдаль лишился возможности засеять наследника, я решил, что заговор задушен еще в зародыше. Кто же мог подумать, что появится на свет Люцифер и ему в голову взбредет не выращивать нового Ризенкампфа, а украсть для этой цели уже пятилетнего мальчика, да в придачу моего собственного сына. Дьявольский план! Истинно дьявольский – иначе не назовешь… Греет одно – Ивану не угрожает опасность. Они с него пылинки сдувать будут. Характер у него рыцарский, думаю, о маленькой Ольге он позаботится. Держитесь, дети, папа уже идет…
– Господин ландграф, королева встала. Она хочет поговорить с вами наедине.
– Почему не при всех? – не понял я, доложивший черт также недоуменно пожал плечами. У этих королев все не как у людей. Луна еще спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Лия и Бульдозер тоже пока похрапывали, вроде бы причин не пойти нет. Танитриэль ждала меня шагах в десяти за деревьями. Наверно, я действительно долго отсутствовал и совсем отвык от общения с венценосными особами… Стоило мне подойти, как она, резко обернувшись, повисла у меня на шее, заливаясь счастливыми слезами.
– Вы вернулись, мой лорд… Вы вернулись… – Какое-то время от нее нельзя было добиться других слов. Создавалось впечатление, что все пошло по второму кругу.
– Вернулся я, да… но ненадолго. Дел полно, Ваше Величество.
– Как, разве вы не поможете мне?!
– Господи, да разумеется помогу! Зачем же я, по-вашему… – Вот это было сказано зря! Боюсь, она поняла меня так, как ей того очень хотелось. Я не успел даже договорить, как королева Локхайма запечатала мои губы долгим поцелуем. Что скажешь? Это она хорошо умела. Поцелуй Танитриэль запоминался навеки. Интересно, чему ее еще учили в их королевской школе? Чувствуя начинающееся головокружение, я исхитрился-таки оторвать ее от себя.
– Что с Локхаймом?
– Я так скучала… – Ее голова легла мне на грудь. Нужно как-то вежливо и деликатно отодвинуть девушку в сторону. Еще увидит кто и ошибочно решит, что мы обнимаемся…
– Простите меня, Ваше Величество, но давайте отложим трогательную встречу старых друзей на более светлые времена. Вы появляетесь как жертва для Горбатого Козла на Великом Шабаше, в Ристайле вас уже несколько месяцев, как потеряли. Страна благоденствует, рыцари жиреют, женщины рожают крепких малышей, и никто не чувствует нависающей мощи подкопившей силу Тьмы. Я уже давно веду неравный бой с Владыкой Ада, а никто ни о чем даже не подозревает. Вы в курсе того, что у Плимутрока похищена внучка? Нет? Ну вот, а это единственное, что хоть как-то заставило всех пошевелиться. Идет война! Вы еще не поняли?
– Не кричите на меня, ландграф. – В глазах Танитриэль вновь заблестели слезы. – Я ничего не понимаю… все произошло так неожиданно. Они что-то со мной сделали…
– Кто они?
– Не знаю.
– Очень мило. Тогда, может быть, вы в курсе, как Раюмсдаль сумел захватить Тающий Город?
– Не знаю! Я ничего не знаю! Может, меня околдовали? Может быть, я спала? Может быть, и сейчас мне все это снится? Поцелуйте меня, лорд Скиминок…
– Давайте я лучше вас ущипну.
– Ой! Вы с ума сошли, больно же!
– Зато теперь вы знаете, что не спите.
Мне нужна была правда, а не телячьи нежности. Я слишком хорошо знаю Танитриэль, она не глупа и занимает трон Локхайма не только по праву рождения. Это действительно королева крови. Что же могло произойти такого сверхневероятного, чтобы так ее запутать?
– Вот и ладушки. Ваше Величество, а теперь давайте неторопливо вспоминать о самых последних событиях вашей бурной жизни. Начинайте.
– Я не знаю… право, все это так смутно. Может быть, сначала вы расскажете, как мы встретились.
– Будь по-вашему. Эй! Только не надо садиться ко мне на колени. Сядьте напротив и смотрите мне в глаза. Не перебивайте, может, что и вспомните. Итак, я попал в вашу милую страну с помощью богини Катариады Базиливмейской из-за того, что был украден мой сын Иван. Это сделали черти по приказу Владыки Ада Люцифера с целью воспитать из ребенка нового Ризенкампфа. Вскоре была похищена и дочь Злобыни – принцесса Ольга. Из нее собирались сделать жену бронзового Кришны и духовный символ Соединенного королевства. Мы вчетвером отправились их спасать. Драки и мордобои расписывать не буду, все как всегда, пока нам везет. Суть в том, что мы отбили Ивана и отправили его в тыл, в замок сэра Чарльза Ли. Но на Великом Шабаше неожиданно вылез Локхайм, а на его борту принц Раюмсдаль продемонстрировал нечисти сразу и Ольгу, и Ивана. Потом вывели вас, окуренную, как последнюю наркоманку. В это время Вероника в одиночку бросилась атаковать Тающий Город. Горбатый Козел дунул и зафугачил ее куда подальше. Мы сумели вас отбить, спрятались здесь, вы спали часов двенадцать. Вот, собственно, все, что я могу рассказать. Теперь вы.
– Боже мой! – с широко раскрытыми глазами всплеснула руками Танитриэль. – Неужели все это было? Ужасно, просто ужасно… Но я ведь ничего не могу рассказать! Меня пригласил в гости Матвеич из Вошнахауза. Я с шестью охранниками зашла к нему в дом. Пока маг одевался, слуги подали нам вино. Больше мне нечего вспоминать… Может быть, я просто уснула в духоте? А когда проснулась – увидела, как вы разговариваете с чертями…

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:54 | Сообщение # 21

Княгиня де Веллар

– Лорд Скиминок! – Бледная Лия буквально втиснулась между мной и королевой.
– Что ты себе позволяешь, девчонка?! – вспыхнула красная Танитриэль. Она не любит, когда ей мешают, но Лию уже занесло…
– Можете меня казнить, милорд, только выслушайте сначала! Вернулась разведка с лошадьми, они говорят, что там за холмом собираются сжечь Веронику!
– По коням! – Я опрометью бросился вперед. Шестеро чертей держали в поводу небольшой табунок оседланных лошадей. – Лия, Жан и шестеро добровольцев – за мной. Остальные остаются здесь, если обнаружат – деритесь, мы скоро.
Наш маленький отряд, забыв обо всем, бросился на выручку юной ведьме. Вероника, девочка моя, держись, – я тебя не брошу! Если ты чего и напутала, если мой сын вместо замка Повара попал в Локхайм, пусть… Ты честно бросилась в погоню, не побоялась ринуться в бой на могучего врага при самом Великом Шабаше. Такая отчаянная храбрость не свойственна больше никому. Мы не дадим тебе пропасть! Резвые кони бешеным галопом вынесли нас к небольшому холму, окруженному возбужденной толпой нечисти. На вершине высился деревянный столб с прикрученной к нему цепями маленькой девичьей фигуркой. Мое сердце защемило от повторяемости событий. Так ли уж давно длинноносую девчонку с черными волосами вели на казнь одурманенные крестьяне? Кто же знал, что она и вправду ведьма, но я ни на мгновенье не жалел, что спас ее тогда. Меч Без Имени разогревался, приятно горяча бедро. Однако прохладно сегодня… хотя в Срединном королевстве вообще уже осень.
– Прикажете нападать, милорд? – Жан вытащил из седельной петли боевой топор.
– Нас мало, но мы в тельняшках! – грозно поддержала Лия. – Я им за Вероничку все волосья повыдергиваю и рога поотшибаю…
Черти искоса глянули на нее, но промолчали.
– Я никого не хочу обидеть, – тут же поправилась она. – Тысяча извинений, господа, нервы…
– Значит, так. Там даже на первый взгляд народу эдак душ сто. Вон двое великанов, еще тролли, и наверняка есть ведьмы. Даже при использовании фактора внезапности есть реальная опасность превратиться в одуванчики и никого не спасти.
– Но мы ведь загримированы, нас примут за своих.
– Нет, Жан. Может, это и прокатит до того момента, как мы станем отвязывать Веронику. А потом нам втемяшат вслед парочку заклинаний – и всем хана.
– Но, милорд, – поддержала мужа Лия, – давайте хотя бы попробуем. Вдруг вы ошибаетесь и там нет ни одной настоящей ведьмы?
– Не будь наивной, крошка. Да разве Вероника позволила бы себя казнить, если бы силу ее магии не сдерживали другие, более опытные? То, что мы одеты под нечисть, наоборот… Стоп! Точно! А ну, быстро всем привести себя в порядочный вид! Вопросы потом!
Я отправил чертей в толпу нечисти, дав четкие указания по дальнейшим действиям. Они заулыбались и тронули лошадей. Дольше всех собиралась Лия. То ей еще ванну принять, то у нее прическа не та, то костюмчик в подсумках не глаженый… спустя пару минут мы с Бульдозером просто осатанели – Веронику уже обкладывали хворостом. Мы развернули скакунов, дали шпоры и, размахивая оружием, пустились вскачь. Меч Без Имени звенел в воздухе, а его веселая сила наполняла шумным восторгом мои жилы. Какой-то тощий яйцеголовый с желтыми клыками толкал бурную речь, размахивая горящим факелом. Нечисть беззаконная ревом и воплями бурно выражала поддержку агитатору.
– Эта бесстыжая тварь пыталась испортить наш праздник! Она посмела направить свои глупые молнии против самого Горбатого Козла! Что творит современная молодежь? Это же верх неприличия и хамства. Сограждане! Давайте же сегодня спалим на медленном огне всего одну сумасшедшую маньячку и спасем тысячи невинных душ наших детей от ее тлетворного влияния! Именно из-за таких неформалок уровень благосостояния неуклонно падает, авторитет ничего не стоит, а разложение общества все явственней и жестче. Мир рушится! Традиции не уважаются! Конец света близок, как никогда! И кто виной всему этому?! Она!!! Грязная любовница ненавистного ландграфа! Скиминок… – Оратор стоял на возвышении и увидел меня первым. Его глаза едва не вылезли из орбит, а мое имя стало заедать, как заезженная грампластинка: – Скиминок… Скиминок… Скиминок…
Все недоуменно примолкли. Потом обернулись. Помолчали мгновенье и как грянули всей мощью хора Пятницкого:
– Скимино-о-о-ок!!!
Толпа сыпанула в разные стороны. Об организованной обороне не было и речи, впрочем, как и о неорганизованной. Мы ни на миг не замедлили бешеного аллюра своих коней, но нечисть увертывалась из-под копыт с завидной ловкостью. Вероника лишь сумрачно глянула на меня, когда я разрубал ее цепи. Потом легко прыгнула мне за спину, показала всем язык, и мы бросились вперед. Заметьте, никого не тронув, не побив, не обидев. Мы направились в ближайший лесок и, скрывшись там, некоторое время понаблюдали произведенный эффект. Толпа собралась вновь, хотя уже и не такая густая.
После недолгих переговоров шесть наших чертей откомандировались за нами в «погоню». Объединившись, мы общей командой направились в прежнее месторасположение для того, чтобы забрать Луну, Танитриэль, Брумеля и прочих. По дороге черти, хохоча, рассказывали, как…
– Нет, вы только представьте, милорд, они все дрожат от страха, как зяблики, но спорят до хрипоты – кому же вас ловить?! Каждый убежден, что самый достойный именно он. Трусы, лопухи, дурачье деревенское! Тамошних ведьм только и хватило, чтоб закрыть заклинания вашей подружки. Народ галдит, шумит, волнуется! Ну, мы, как вы и советовали, тут же предлагаем себя на роль соискателей, а поскольку больше никто не выставил команду, то победа, естественно, за нами. Нас провожали с почетом и благословением. Дескать, ландграфа можете отдать Люциферу, но девчонку, пожалуйста, верните – мы ее толком не дожгли. Хохма, одним словом! Помахали им ручкой, дали шпоры, подняли пыль и, хихикая, двинулись за вашей четверкой.
– Форменное безобразие, милорд, – деланно возмутилась Лия. – Черт-те что происходит! Тут столько нечисти, все нехорошие и страсть как жаждут сжечь нашу маленькую Веронику, а мы… Мы даже никого не пнули! У меня просто в голове не укладывается – мне и обругать-то никого не позволили! В следующий раз, прежде чем начинать очередную миротворческую миссию, разрешите нам всем нацепить на спину белые крылышки. Да и тапочки такого же цвета не испортят общего впечатления…
– Отстань… – отмахнулся я. Что-то было не так. Вероника сидела за моей спиной по-прежнему молча, напряженная, как высоковольтная линия, и не спешила поддержать компанию. Кончилось тем, что, подумав, я приказал чертям гнать вперед, а сам, спешившись, дал указание устроить срочный военный совет. Бульдозер пожал плечами, сполз с коня и расстелил на траве свой плащ. Мы вчетвером сели в кружок. Лия примолкла, поняв своим скудным умишком, что шутки следует отложить на послезавтра. Вероника тяжело вздохнула, прямо посмотрела мне в глаза:
– Это я во всем виновата, милорд…

– Вы доверили мне сына… а я… я его не уберегла… Вы совершили ошибку, вновь спасая меня от костра, – мне это нужно! Я не смогу жить с такой болью в груди… Вы все в меня верили… Нет, не перебивайте, пожалуйста! Я должна сама все рассказать. Все, все, до самого конца. Мы с маленьким ландграфом полетели в замок Повара. Сначала все было хорошо. У вас замечательный мальчик, милорд! Он столько всего знает… Мы ночевали на холме, ужин на этот раз я наколдовала по собственным рецептам. Ему понравилось, вот только к вину, даже самому легкому, вы его не приучили, а с компотом пришлось повозиться. Потом я уложила его спать, а сама осталась на страже. Я прогнала двух кастраток! Они подкрадывались с разных сторон одновременно, этих тварей интересовал даже невинный ребенок. Ненавижу!.. Я склеила им обеим волосы в одну массу нос к носу. Наверно, они до сих пор так и топчутся, ругаясь неприличными словами. Наутро мы отправились дальше… В землях Голубых Гиен в нас стреляли. Я поднялась выше, и ни одна стрела не долетела даже до кончика метлы. Вы знаете, что мне предложил ваш сын на следующем привале? Он сказал, что видел в кино, как рокеры украшают свои мотоциклы черепами быков. Это грозно и красиво! Я долго пыталась понять, что такое «кино», «рокеры», «мотоциклы», но уловила главное – мы насадили на древко метлы великолепный белый череп с зубами и крутыми рогами. Я немного поколдовала – и в пустых глазницах стал гореть зеленый свет. Очень эффектно, милорд! Такой метлы ни у кого нет. А потом… я не заметила, как уснула, я же совсем не спала в прошлую ночь. Проснулась уже утром поздно, а он… Господи, лорд Скиминок, – он сидел на пенечке с Лииным кинжалом в руках и… охранял меня! Я так плакала… Обо мне никто, никогда так трогательно не заботился. Мы позавтракали, сели на метлу, малыш заснул сразу же, как взлетели. В небе на меня попытался напасть орел и даже успел оцарапать плечо. Тогда я обиделась и превратила его в курицу. Он, кувыркаясь, рухнул вниз с такими удивленными глазами… К вечеру мы прибыли в замок сэра Чарльза Ли. Вы не представляете, как он был рад! Повар закатил пир, затискал Ивана в объятьях, тут же подарил ему огромный меч, боевого коня, двух борзых псов, золотой кулон на шею и велел сию минуту переодеть ребенка, как должно сыну тринадцатого ландграфа. На пиру Иван сидел рядом с ним, по уши довольный подарками, разнаряженный не хуже принца, а два взрослых сына Повара тут же объявили себя его старшими братьями. По-моему, даже вас встречали с меньшим восторгом… Мальчику там понравилось. На следующий вечер простились, и я отправилась к вам. Все было хорошо, милорд… Слишком хорошо, чтобы это продлилось долго. Я несколько часов пролетала над горами в поисках дракона Кролика, он бы вам сейчас пригодился, но никого не нашла. А через ночь, вечером, в небе проплыло темное пятно… Я думала, у меня галлюцинации. Это был Локхайм – Тающий Город, но вдоль перил расхаживали грязные наемники, а на смотровой башне стоял – Раюмсдаль! Я долго терла глаза и щипала себя за ухо. Видение не исчезало. У меня защемило сердце. Я бросилась назад к замку сэра Чарльза. Я никогда не летала с такой сумасшедшей скоростью… Лорд Скиминок, замка вашего друга больше нет! Там стоят только дымные развалины. Я нашла людей, их уцелело не много, руководил младший сын Повара. В ту ночь, когда я простилась с Иваном, буквально через три-четыре часа, на безмятежный замок Ли обрушились разрывные молнии Локхайма! Говорят, что это было страшно… Не знаю… Но я видела то, что осталось… Это – страшно! Из развалин выносили изуродованные трупы, там были женщины, старики, дети… Все изломано, порвано, разбито! Я не видела, что произошло с Тихим Пристанищем, когда на него обрушились летающие демоны Ризенкампфа, меня здорово ушибло. А тут… я бегала по развалинам, воя, как побитая собака, и искала вашего сына. Его нигде не было, милорд! Наконец двое воинов отвели меня на большую поляну, недалеко от замка. Там произошел бой. Сначала я даже не поняла, что за холм подо мной… Люди с факелами растаскивали трупы. Кто-то застонал. Это старший сын сэра Чарльза, он был так страшно изранен, что его приняли за мертвого. Сам хозяин замка, без доспехов, в одной рубашке, лежал почти погребенный под навалившимися на него телами. Битва была неравной и отчаянной. Вашего друга больше нет. Он погиб как герой, как рыцарь, как мужчина… За его смерть было заплачено почти тридцатью наемниками! Когда его сын смог говорить, он сбивчиво рассказал, что на замок напали сверху. Молнии разносили каменную кладку, а лучники Локхайма выкашивали сонных людей. Они с отцом схватили Ивана и бежали через тайный ход, но их заметили. Отряд принца бросился в погоню и быстро догнал пеших беглецов. Они все трое приняли бой! Сэр Чарльз дрался как лев. Он забрал с собой много врагов. Когда вашего мальчика потащили в Тающий Город, принц дал приказ задержаться и разрушить замок до основания. Все было кончено… Я попыталась, как могла, зашептать раны старшего сына, но он очень плох. Возможно, я плакала… потом поклялась самыми страшными клятвами догнать Локхайм и отомстить! Остальное вы видели. Милорд, я виновата. Я хотела быть с вами, а если бы осталась с Иваном, то, может быть…
– Нет. Не надо. – Я обнял юную ведьму и крепко прижал к себе.
Мне было трудно говорить. Сэр Чарльз Ли погиб. Его сыновья сидят у сгоревшего дома. Локхаймом правит опасный садист с маниакальными замашками. У него в плену мой сын и дочь моего друга. Я тоже чувствовал, что начинаю превращаться в зверя. Меня переполняла жажда мести, крови, убийств. Лия и Жан молчали. Вероника, тихо всхлипывая, неожиданно прорвалась, заревев в полный голос. Девочка билась в безысходной истерике. Пусть даст волю чувствам, иначе ее сердце не выдержит. Я только гладил ее по голове и ничего не говорил. Бывают минуты, когда слова просто вредны. Лишь час спустя мы вновь прыгнули в седла. Вероника по-прежнему сидела сзади меня.
– Лорд Скиминок…
– Ты все сделала правильно. Я ни в чем тебя не виню. Иногда Зло берет верх над Добром. Такое бывает, но пока мы вместе…
– Мы отомстим?
– Да!

Нас встречали с виноватыми улыбками. Танитриэль неторопливо расчесывала волосы, Брумель нервно расхаживал, отмахивая ритм хвостом. Впрочем, на первый взгляд следов сражения видно не было.
– Поручик, всем по коням. Мы отправляемся на поиски Локхайма.
– Слушаюсь, господин полковник.
– Ваше Величество, вы умеете ездить верхом?
– Не хуже вас, ландграф! – фыркнула королева. – В какую сторону мы направляемся?
– Мы подбросим вас до замка Бесса, оттуда дадите весточку в Ристайл. Злобыня вышлет за вами эскорт. Я не хочу подвергать вашу жизнь необоснованной опасности, но обещаю вернуть Локхайм.
– Мой лорд… – Она величественным жестом протянула мне руку для поцелуя. Я чуть коснулся губами кончиков пальцев. – Вы всегда были героем. Ни одна королева не имела более верного и храброго заступника. Моя корона и честь вновь находятся в ваших руках. Делайте то, что должно, и будь что будет!
Когда наши романтические славословия закончились, все уже сидели верхами.
– Итак, мои бледнолицые братья! – Я приподнялся на стременах и толкнул короткую речь: – Томагавк войны вырыт из земли. Апачи уже в городе! Они жгут наши вигвамы, убивают наших бизонов, смеются над нашими женщинами, отбирают леденцы у наших младенцев, а нашей традиционной трубке мира предпочитают дубовый «Беломор»! Раскрасьте ваши лица, проверьте ваше оружие, вспомните боевые крики, леденящие кровь у любого хомячка, и вперед! Я поведу вас заповедными оленьими тропами, а уж в прериях они нас точно не догонят. Клянусь великим Маниту, чтоб я стал таким траппером…
– Лорд Скиминок, враги! – прервал меня какой-то крайний черт помоложе. На него зашикали.
– Дай договорить господину ландграфу! Подумаешь, враги… Что вы там говорили о триппере, милорд?
– О траппере, кретино итальяно! Хотел сказать…
– А вон и еще! И еще! Но, лорд Скиминок, нас же просто окружают…
– Брумель! Дай в рог этому паникеру.
– Слушаюсь, господин полковник!
Молодой черт после быстрой экзекуции уже не возникал, а скромненько ждал моих приказаний. Меж тем нас и впрямь хотели взять в кольцо. Слева, справа и сзади показались конные отряды вооруженной нечисти. Самым большим командовал Владыка Ада – Люцифер собственной персоной. Те, что были слева, в основном состояли из разнокалиберной нечисти, не умеющей колдовать, но недурно натасканной в махаловке. Это, как правило, гоблины и хобгоблины, большие и малые тролли, каменные горгульи, огромные летучие мыши-кровососы, вампиры с наклеенными улыбочками и мелкотравчатые демоны. Отряд справа являл собой плотоядных ящеров верхом друг на друге. Мозгов у них на копейку, а злобы да жадности – на сто рублей. Шкура дубленая, зубов в избытке и, не смотря на внешнюю массивность, чертовски маневренны. Войска Люцифера вновь были закованы в латы и шли на нас «свиньей». Вылитые крестоносцы на Чудском озере. С той лишь разницей, что у немцев плащи были белые с черными крестами, а у этих – черные с белой масонской звездой. В остальном очень похоже…
Однако настало время прекратить лирические описания противника и что-то против него сделать. Итак, тринадцать душ – команда Брумеля, да я с Жаном, да Луна с Танитриэль, да Лия с Вероникой… Все равно маловато… А делать что-то надо. Например, убежать. И побыстрее!
– За мной! Мы производим тактическое отступление!
Свободным был лишь путь впереди нас, туда мы и рванули. Кони неслись галопом, не нуждаясь ни в шпорах, ни в уговорах. Мои спутники мчались следом. На объяснения не было времени. Хотя я бы охотно поразмышлял на тему того странно-счастливого обстоятельства, что нас окружили не с четырех, а с трех сторон.
– Поручик!
– Здесь, господин полковник! – Брумель выровнял бег своего коня к моему.
– Куда мы скачем?
– Не понял… Вы же сами сказали, что это тактическое отступление?!
– Да не о том речь! Я спрашиваю, что находится в той стороне, куда мы тактически отступаем?
– Море. – Он так пожал плечами, словно удивился моему незнанию местности.
Я ухитрился мудро хмыкнуть, показывая всем, что именно в этом и состоял мой дальновидный план. На самом-то деле, как только из-за перелеска сверкнула голубая полоса необъятной водной глади, стало ясно, что мы глубоко влипли. Нас прижимали к морю. На белом песчаном пляже и должна была произойти финальная сцена. Из ближайших кустов повылазило с полсотни упырей и встретило нас, подвывая от восторга. Тот, кто планировал эту операцию, с самого начала знал, что им нас не одолеть. Минут через десять все было кончено, но на эти десять минут они нас задержали… Войска Люцифера, вопя как оголтелые, показались на горизонте. Больше некуда было бежать.
На моих глазах мои верные боевые товарищи стали спокойно прощаться друг с другом. Все понимали неизбежность схватки и принимали ее естественный финал. Но меня-то это вовсе не устраивало!
– Вероника! Бегом ко мне. Где твоя метла?
– Ее сломали. Но…
– Ты сможешь быстро сделать новую?
– Да, но из чего? – не поняла она.
– Возьми у любого черта в долг древко от трезубца и сухие водоросли, подойдет?
Пока юная ведьма возилась с изготовлением перелетного транспорта, я поманил Брумеля:
– Поручик, вы должны прорвать оборону врага и любыми средствами выйти к горной границе Темной Стороны. Там найдете замок некоего Бесса. Симпатичный альбинос с маленькими рожками и красными глазами. Передадите от меня привет. Дождетесь Веронику с королевой, примете обеих под свою охрану и дадите знать в Ристайл Злобыне. Противника для прорыва выберите сами.
– Да, но… как же вы?!
– Это приказ! – рявкнул я, хотя обычно невероятно демократичен с подчиненными.
– Слушаюсь, господин полковник! Отряд, вилы наголо! За мной! – Они умчались налево, навстречу поспевающей толпе смешанной нечисти.
– Метла готова, лорд Скиминок!
– Отлично. А теперь, ради всего святого для ведьмы, не спорь со мной! Поняла?
– Да, – испуганно отшатнулась Вероника.
– Бери на борт Ее Величество и лети в замок Бесса. Общий сбор там. Танитриэль должны забрать в столицу, а ты с Брумелем дождешься нашего возвращения. Давай, родная… Удачи тебе!
– Надеюсь, вы знаете, что делаете, ландграф, – тихо пробормотала королева, садясь на новоявленную метлу позади юной ведьмы.
– Лети. Я верю в тебя, Вероника! Не подведи меня-а-а…
Войска Люцифера гремели оружием уже меньше чем в двух сотнях метров от нас.
– А что будем делать мы, милорд? – осторожно полюбопытствовала Лия.
– Умирать, – мрачно сказал Жан, а я вглядывался в небо, облака, деревья, трепетавшие на ветру, белые барашки на море, далекие паруса, песок под ногами… Странное ощущение, когда понимаешь, что видишь все это в последний раз. Я не боялся смерти, но не хотел умирать. Тем более когда рядом такие чудесные ребята, как Лия, Жан, Луна… Я больше никогда их не…
– Луна?! Где Луна?! Что происходит?
Мои спутники потупили взгляды. Я настолько привык, что она всегда рядом, а тут… Ее же нет!
– Где Луна, я вас спрашиваю?

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:55 | Сообщение # 22

Княгиня де Веллар

Больше времени на вопросы не было. В воздухе завизжали первые стрелы. Поняв, что ответ я получу уже на небесах, я поднял над головой Меч Без Имени, еще раз оглянулся вокруг, вздохнул поглубже и… Невозможно глупая мысль стукнулась в виски. Парус! Там в море – парус! Да не один.
– Разворачивайте лошадей, держитесь за гривы, объявляю культурно-массовый заплыв. Кто доберется первым, получит приз от общества друзей военно-морского флота. Вперед!
В такие минуты мои ребята повинуются без развлекательных дебатов. Под градом стрел три отчаянных всадника верхами вошли в море и поплыли в неизвестность. На берегу раздался яростный разочарованный вой. Но у наших преследователей не было ни лодок, ни плотов. Если мы не сумеем доплыть до кораблей, то геройски утонем, как котята. «Лошади, они умеют плавать, но не хорошо, не далеко…» Студенческая песенка закрутилась у меня в голове, отнюдь не добавляя оптимизма. Мой жеребец легко рассекал волны, я не знал, сколько он может выдержать, но старался помогать, подгребая левой рукой. Лия держалась справа, отфыркиваясь, как тюлень, и старательно бултыхая ногами. Тяжелее всех пришлось Бульдозеру. Его могучий конь, конечно, уверенно плыл вперед, но сам Жан совершенно не умел плавать и лишь служил лишним балластом, накрепко обхватив шею животного. В своих доспехах он бы утонул в две минуты. А может, и в одну… Над нами вновь засвистели стрелы. Не слишком удачно, к счастью… Ой! Граненый наконечник на излете царапнул мне шею. Три сантиметра левее – и могли бы не хоронить. Море позаботится. Рану защипало, но, говорят, морская вода содержит йод, так что не понадобится дезинфицировать. Это я почти вслух сам с собой. Так надо. Или взвою от отчаяния и страха. До кораблей оказалось гораздо дальше, чем я предполагал. Что, если мы не доплывем? Обстрел прекратился. Зачем тратить стрелы? Я знал, что Люцифер останется на берегу до тех пор, пока не будет уверен, что мы погибли. Непременно надо утонуть? Не самая почетная смерть для рыцаря, но и не самая худшая.
– Милорд! На помощь! – неожиданно тонким голосом заверещал трусливый рыцарь.
Я обернулся… Святые угодники! Из-под воды высунулись черные гибкие шеи с маленькими одноглазыми головками, но огромными клыками.
– Морская гидра! – с налету определила Лия.
Конь Жана забился в испуге, стряхивая с себя седока. Я потянулся за мечом… Уже целых восемь голодных ртов бросились на моего друга. Те, кто попытался его укусить, наверняка повредили себе зубы о доспехи, а вот те, кто взялся за коня… вода окрасилась кровью. Мы с Лией бросили своих лошадей и включились в бессмысленную битву. Финал был ясен и без того. Лия хоть как-то пыталась удержать мужа на плаву, но он был такой тяжелый… Я с грехом пополам отрубил одну голову и здорово порезал три шеи, но гидру это не остановило. Бороться с такой хищницей в полной одежде, без спасательного жилета да еще с мечом в руках, когда она, гадина, в родной стихии, – самоубийство! Просто тогда я об этом не думал… Решив оставить нас на потом, гидра переключилась на лошадей, а мы вдвоем не давали утонуть Жану.
– Простите меня, милорд…
– Молчи, дурак! Ты что, плавки не мог взять? Аквалангист металлический…
– Лиечка… Прости меня… за все. Прощай…
– Я тебе утону! Вечно норовишь оставить меня вдовой во цвете лет!..
Привлеченные запахом крови, все морские хищники направились к цели. Я успел разглядеть острые гребни акульих плавников, еще двух гидр, что-то похожее на осьминога. Еще даже подумал, что нас троих на всех не хватит… Но в это время над нами неожиданно показалась могучая масса корабля и сверху обрушилась рыболовная сеть. Вот и все. Нас таки поймали. С чем всех и поздравляю, уж очень не хотелось тонуть.
Подобно атлантической селедке, нас троих, вповалку друг на друга, затянули в крепкую сетку и, невежливо шмякая о борт, подняли на палубу. Предвечернее солнце заливало золотом просмоленный шпангоут, скрипящие снасти и кажущиеся неестественно розовыми паруса. Жан откашливался, а Лия подпрыгивала у него на груди, выдавливая из любимого супруга последние остатки морской воды. Я механически проверил, на месте ли меч. Да, тут он, родной. Удобная вещь, между прочим: не теряется, не режет владельца, возвращается отовсюду – только позови… Я попытался встать в полный рост, со второй попытки получилось. С палубы на меня смотрели вооруженные длинными луками женщины. Все высокие, мускулистые, загорелые, очень красивые и не очень одетые – вылитые амазонки с картин Бориса Валеджо. Облепленный сетью, мокрый, как куренок, я являл собой более чем безобидное зрелище. Возможно, даже жалкое, потому что никто не отпустил тетиву. Взамен меня тихо треснули чем-то тяжелым по затылку, и мир мгновенно погас, превратившись в ночь с разноцветными искорками мелькающих конфетти. Мое тело плавно носилось меж ультрамариновых облаков, осыпалось лепестками роз с непонятным рыбным запахом. Падало, вздымалось, и это было страсть как приятно, совсем не больно и даже очень интригующе. Я попытался членораздельно сформулировать, в чем конкретно заключалась вся прелесть происходящего, но язык не поворачивался… А ну его! Лучше еще немного полетать, пока есть такая редкая возможность. Вот только воздух у них в небесах не особенно свежий. Так разит этой противной рыбой… И что-то жесткое неожиданно остро надавило на бок. Неужели какая-нибудь перелетная птичка типа страуса? Неожиданно я попал в воздушную воронку, меня затрясло, как грушу, и даже стукнуло затылком два раза. Грохочущий гром прямо в ухо заорал:
– Очнитесь, милорд… Ради всего святого, очнитесь!

Вот, ей-богу, при первом же удобном случае проведу серьезную разъяснительную беседу с этим твердолобым оруженосцем на тему: «Как приводить в чувство своего отдыхающего господина». Он же просто взбалтывает меня, как коктейль в миксере, сволочь…
– Лорд Скиминок, лорд Скиминок, спасите меня, а?
– Ж-ж-ж-а-а-а-н-н-н, прекрати меня тря-а-сти, идиот!
– Простите, милорд. Я совсем потерял голову. Мы ведь опять в плену?
– Как видишь…
– Признаться, совсем ничего не вижу.
Тут он прав. Куда бы нас ни посадили, здесь темно, как у негра в… пардон, господа! Ничего не могу сказать в оправдание своей грубости, хотя очень хочется придумать… Итак, сидим мы где-то в темноте, скорее всего в трюме, болтанка страшная, того и гляди, стошнит, от запаха рыбы просто нечем дышать, есть хочется… Вот чего-чего, а кормить заключенных здесь всегда забывают.
– Где мы, Жан?
– В плену.
– Не умничай!
– Нас захватили морские Валькирии. Те паруса на горизонте оказались их флагманским кораблем. Они увидели нас, плывущих на лошадях, и спокойно бы дали утонуть, если бы не моя супруга.
– Бульдозер, у меня здорово болит голова, потому, будь лапушкой, не вредничай и расскажи мне все по порядку. Не опускай детали, сделай скидку на мою неосведомленность и похмельный синдром.
– Мы вроде бы давно не пили, – неуверенно фыркнул он, но его голос потеплел. – Валькирии – это такие женщины-воины, вроде амазонок. Только те скачут по степям далеко на востоке, а эти бороздят моря, собирая с купцов большую дань. Они так ловко управляют кораблем, так сильны в бою, нечувствительны к боли и полны ненависти к мужчинам в той же мере, в какой Голубые Гиены к женщинам. Валькирии не настолько безжалостны, но еще никто не слышал о счастливчиках, выбравшихся из их плена живыми.
– Значит, мы будем первыми. По-моему, с нами пока обращаются очень даже по-божески. Я, например, не связан.
– Я тоже.
– Вот видишь. У тебя есть оружие?
– Нет.
– Хм, и у меня меч забрали. Но это не проблема: как понадобится, позову – и он сам вернется. Стало быть, нас выловили только из-за того, что рядом бултыхалась Лия… Не будь ее, они бы и пальцем не пошевелили, любуясь на то, как славно мы тонем. У этих культуристок своеобразные взгляды на женское сострадание. Тебе не кажется, что здешние феминистки малость переборщили? Впрочем, чего и ждать от вашего сумасшедшего мира… Слушай, а что они делают с мужчинами? Неужели прибегают к бессовестному насилию?
– Н… на что вы намекаете, милорд? – Голос Бульдозера съехал на фальцет.
– На то самое, мой мальчик!
– Но… мне… я женат! Мне же Лиечка голову оторвет… Милорд, милорд! Пожалуйста, поговорите с ними… Скажите им… ну, что мне… никак!
– Угу… Ты, значит, с извинениями в кусты, а я тут один за двоих отдуваться буду! Хитер бобер…
– Ми-ло-о-рд…
– Не реви! Может, все не так уж и страшно. Они, конечно, бабенки крепенькие, но, глядишь, если мы им сразу не понравимся, они подобреют и просто отправят наши души в рай. Такой исход тебя больше устроит?
– Ну… это хотя бы по-рыцарски.
На том и порешили. Чего особенно рассуждать, когда все равно ничего не понятно. Выпускать нас не собираются, Лия на помощь не спешит, а ведь вряд ли ее посадили в соседнем трюме. Но на самом-то деле меня просто здорово укачало. Морская болезнь… Как же мне плохо! Тошнит, знобит, и голова кружится… Зря мы сюда поплыли. Минут через двадцать я страстно жалел, что не принял смерть на берегу, с мечом в руке, в кольце врагов, в лучших традициях доблестного рыцарства, как говаривал мой друг незабвенный маркиз де Браз. Еще через час я, едва дыша, костерил своих папу и маму за их скоропалительную идею – произвести на свет сына. И мучается теперь этот бедолага в полной темноте, на мокрых досках, нюхая перепрелую треску… О ужас! Еще через… не помню, какое время, я пытался уговорить Жана прекратить мои муки и милосердно придушить меня, как колорадского жука. Тому, кто никогда не страдал от морской болезни, совершенно бесполезно объяснять, что это такое. Это надо пережить… А более всего раздражало то, что на безобидного Бульдозера она совершенно не действовала. Он кружил вокруг, успокаивал, уговаривал, хлопал меня по спине и всячески пытался помочь, абсолютно не зная, чем помогают в таких случаях. Однако вскоре я впал в глубокое забытье. Измученный организм сам нашел лучший выход. Мне привиделась Луна… Не знаю, сколько я спал, в темноте время тянется иначе, но когда меня разбудили…
– За нами пришли, милорд.
Так вот, я выспался, отдохнул и, несмотря на голод, чувствовал себя сильным, свежим и готовым к любым превратностям судьбы. Сверху открылся сияющий квадрат, в трюм упала веревочная лестница. Мы вздохнули и полезли наверх. Солнышко припекало, уже утро. Погода – прелесть, небо чистое, облака белые, как салфеточки, воздух умопомрачающий, так жить хочется… Нас вывели на палубу и поставили пред грозные очи капитана. Неулыбчивая дамочка лет двадцати пяти, с симпатичным личиком, огромным самурайским мечом и мускулатурой Арнольда Шварценеггера. Обычно меня не интересуют женщины ростом выше Бульдозера, но выбирать не приходится, будем иметь дело с тем, что есть.
– Доброе утро, милые девочки! Счастлив лицезреть, так сказать. Ослепительное сияние вашей неземной красоты сковывает мой язык, а то бы я не такого наговорил… Впрочем, если вы еще не завтракали и найдете пару сосисок с кетчупом для заводного ландграфа, то мы тут такую тусовку устроим – Нептун обзавидуется!
Я нарочито громко засмеялся, а Жан в поддержку спектакля пару раз подпрыгнул, хлопая в ладоши. Валькирии, окружившие нас со всех сторон, посматривали с молчаливым презрением. Обычно женщины комплименты хоть как-то воспринимают, а этим как горох об стену. Может быть, сменить тактику?
– А что, бабоньки, не посрамим отечества? Не пожалеем живота своего! Сарынь на кичку! Выплывают расписные из-за острова на стрежень… Пощипаем купцов за пестрые крылышки. Шхуну на абордаж! Руби канаты, все на палубу, круши испанцев, свободные флибустьеры! Йо-хо-хо! И галлон горилки…
– Кто этот юродивый? – низко прозвучал наконец голос капитана.
– Лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени…

Из-за спины капитана вышла Лия. От морских разбойниц ее отличал лишь объем мускулатуры. А так все как у всех – короткая набедренная повязка, короткая безрукавка, едва прикрывающая грудь, широкий пояс с кривой саблей и волосы, схваченные сзади в «конский хвост». Но выглядела девочка как игрушка! Да, нас было грех не спасти ради такой милашки.
– Сестра, ты не ошиблась, это действительно он?
– Нет, Ромашка. Ты же сама видела – у него на поясе Меч Без Имени.
– Ромашка?! – невольно вырвалось у меня.
– Да, это мое имя, ландграф, – нахмурилась культуристка. – Тебя оно чем-то не устраивает?
– М-м… наверно, нет… Я не проявлю излишнего любопытства, если поинтересуюсь именами ваших боевых подруг?
– Орхидея. Сирена. Розочка. Лилия. Фиалка… – не очень охотно начали откликаться близстоящие девицы.
Я с трудом удерживался от желания переспросить. Да с такими мышцами, оружием и родом деятельности их всех надо было чохом переименовать в Телок, Львиц, Тигриц, Лосих и Экскаваторщиц! Тоже мне развели оранжерею…
– А кто второй?
– Жан? Это мой оруженосец, трусливый рыцарь по прозвищу Бульдозер.
– Наша новая сестра говорит, будто вы помогли ей бежать из плена злостного Люцифера?
Я просек, что Лия скрывает факт своего замужества, и незаметно ей подмигнул.
– Именно так. Но его отряд успел загнать нас в море. Я хотел бы сказать спасибо, без вашей помощи мы бы утонули…
– Нам не нужна твоя благодарность. За то, что вы помогли женщине, я позволю вам дожить до обеда. Когда солнце взойдет к зениту, вы оба отправитесь за борт на корм акулам. «Розовая раковина» никогда не будет осквернена присутствием на ее палубе живого мужчины.
– Очень гостеприимно… – проворчал Жан, но я ткнул его локтем и попытался продолжить беседу.
– Мы не склонны утомлять вас просьбами о пощаде, но, возможно, вы что-нибудь слышали о милосердном акте последнего желания?
– Ну… говори, – подумав, кивнула капитанша.
– До обеда еще добрых часа два. Может быть, вы расскажете мне историю вашей жизни, принципы, планы и традиции вашего женского движения?
Ромашка скушала все это, не поперхнувшись. Ну какая женщина откажется по душам поговорить о себе любимой? Бульдозера отконвоировали на корму и накормили. Я, как мог, успокоил парня. В конце концов, угрозами неминуемой смерти мы оба могли бы оклеивать гостиные, обычно нам эти обещания раздают по сорок раз на день. Если бы их печатали на глянцевой бумаге с цветочками… да, на оригинальные обои мы зарабатывали. Лия демонстративно держалась в стороне, но бросала в сторону супруга жалостливые взгляды. Нет, не бросит она его, заступится…
Что же случилось с Луной? Ну, не погибла – это ясно. Сама куда-то ушла. Но почему? Ох, чует мое сердце, наговорила ей Танитриэль разных глупостей. Пора, пора раз и навсегда разобраться со всеми моими женщинами. Вот женюсь на одной, остальные враз засохнут. Осталось решить – на ком? Тьфу, что за вопрос, на Луне конечно! Ведь все наши споры, ссоры и безобразные сцены ревности только от того, что мы до сих пор не вместе. Вот обвенчает нас кардинал Калл – лучшей жены, чем у меня, ни у кого не будет.
– Так что ты хотел знать, ландграф? – Голос мускулистой Ромашки вернул меня к действительности. Мы сидели за небольшим столом в капитанской каюте, мне милостиво позволили съесть хороший кусок солонины и похлебать калорийной ухи. Пока я ел, бедная женщина елозила на койке, буквально изнемогая в страшной борьбе сама с собой. Нет, как мужчина я ее не интересовал, но как слушатель…
– Начните сначала. Кто были ваши благородные родители? А бабушка с дедушкой? А дяди и тети? А все родственники по материнской линии до семнадцатого колена начиная от Великого потопа?
– Тебе это действительно интересно? – не веря своему счастью, выдала крутая феминистка.
– Безумно! Главное, не упустите детали…
О женщины… Они могут быть сильными и умными, верными и неподкупными, смелыми и решительными. Они могут считать себя во всем превосходящими мужчин, бороться с лестью, распознавать неискренние комплименты, интуитивно чувствовать фальшь, но… Дайте понять этому антиподу в юбке, что она интересна вам не как женщина, а как личность, – все! Она – ваша! Можете из нее веревки вить. Просто позвольте красавице взахлеб рассказывать о себе и направляйте поощряющими вопросами. До того, что лучше вас нет никого на свете, она созреет сама.
В обед к нам робко ткнулась коренастая толстушка с напоминанием о солнце в зените и времени кормления золотых рыбок за бортом. Но капитанша так на нее наорала, что я чуть в стену не влип от резонанса. Мы только-только закончили историю неразделенной любви троюродной бабушки к залетному легионеру, увлекающемуся коллекционированием бабочек, а тут… Нате вам, перебивают!
– Может быть, пока казнить рыцаря?
– Ни за что! Вы же знаете дворянский кодекс чести – я обязан разделить ответственность с моим подчиненным. Топите нас обоих!
– Но… я же не успела толком…
– Вот и я о том же. Все это безумно интересно! Может быть, отложим экзекуцию до заката? А то меня просто разорвет от любопытства, если я так и не узнаю, что сказал бабушке Аделаиде этот гад в парике и как она его отбрила…

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:55 | Сообщение # 23

Княгиня де Веллар

Я спал как убитый. Что вы хотите, в течение всего светового дня слушать бабскую болтовню, да еще изображая все более разгорающийся интерес… Мы прерывались только на еду, ну, в туалет иногда. Я изображал Шахразаду наоборот уже четвертый день. Боже мой, сколько может понарассказывать женщина, если ее очень попросят… Вчерашний вечер закончился началом грустной повести о капитанской маме. Судя по эпилогу, бедняжке катастрофически не везло еще в утробе матери. Бабушка злоупотребляла спиртным и, будучи беременной, часто падала. Похоже, это дало заметное отклонение и на внучкину головку…
Жан начал быстро отъедаться. Лия выбилась в коки, завладела камбузом и кормила нас просто на убой, балуя всевозможными деликатесами. Купеческие суда по курсу не попадались, наше судно мирно рыскало неизвестно где, а моя морская болезнь уже на следующий день начала сдавать свои позиции. Думаю, мы бы смело проваландались с рассказами капитанши еще с месяц, но через два дня была замечена посудина, севшая нам на хвост. Ради такого дела Ромашка потащила меня на мостик, и впередсмотрящая Магнолия басом проорала о еще двух парусах на горизонте. Создавалось нехорошее впечатление, будто на «Розовую раковину» хотят напасть. Женщин это радовало. Морские Валькирии, возбужденно перемигиваясь, готовились к бою. Пользуясь общей занятостью, я отвалил на корму к Жану, туда же незаметно выбралась и Лия.
– Ну что, ребята, у нас есть шанс сбежать.
– А разве мы не будем участвовать в бое?
– Конечно нет, олух! На чьей стороне ты хочешь сражаться? Защищать этих субтильных гимназисточек из Смольного? Или бить их в спину, помогая тем трем баркасам, что летят сюда на всех парусах?
– Но… ну… нет, милорд, – замялся Жан.
– Лорд Скиминок, неужели вы хотите, пользуясь суматохой боя, захватить чье-нибудь не очень охраняемое судно и по-тихому отвалить? – прозорливо догадалась Лия.
– В самое яблочко, малышка. Только обязательно нужно, чтобы на корабле оставался хоть кто-то из команды. Мы сами – никудышные моряки и ни за что не доберемся до берега, если его не видно. Ты, случайно, не знаешь, где мы?
– Девчонки вроде говорили, напротив Темной Стороны, но далеко в море. Я сбегаю и уточню, а?
– Не надо, поздно. Сюда идут, линяй, пока тебя не заподозрили в недостойной лояльности к мужским особям.
Ни разу в жизни не участвовал я в морском сражении. Пришлось пополнить запас впечатлений. Три корабля натурально вознамерились взять нас в клещи. Благо, пушек в те темные времена еще не было, одного прямого паруса не хватало для нужного управления скоростью, а кустарный руль-весло не добавлял изящной маневренности. Так, плавающие калоши, под завязку набитые оголтелыми головорезами. Не Флинты – это точно! Сражение начиналось бездарнейше, противники явно надеялись взять нас обычным превосходством в силе. Первым на критическое расстояние к нам подошел невысокий шлюп с кроваво-красными бортами и грязным парусом, украшенным рогатой черепушкой.
– Черти, – брезгливо определила Ромашка и подняла руку вверх, давая сигнал лучницам. В ту же минуту с корабля замахали белой тряпкой. Из-за щитов высунулся длинный черт в блестящей кольчуге.
– Эй, Валькирии! Мы не хотим вашей крови. Дайте нам обыскать ваши трюмы – и мы уйдем.
– Что?! – побагровела воительница, не находя других слов на это беспросветное хамство.
– Нам нужен только ландграф! Отдайте его – и проваливайте куда хотите.
– Значит, вам нужен лорд Скиминок?! – бешено взревела Ромашка, хватая меня за шиворот и демонстративно встряхивая. – А если я сейчас брошу вам на палубу его голову?
Меня аж перекосило, но парламентер, подумав, сообщил:
– Это даже лучше. Не исключено, что мы скажем вам «спасибо».
Вместо ответа Ромашка отпустила мой воротник, и туча стрел, сорвавшись с «Розовой раковины», прямо-таки слизнула половину команды нападающих.
– Но… почему вы нас не выдали?
– Я никогда ничего не отдам мужчине добровольно! Вы – наша добыча, и они не получат вас ни живым, ни мертвым. Пусть попробуют взять силой хоть щепку с моего корабля!
– Тогда верните нам оружие! – взмолился я. – Мы тоже будем сражаться.
– За что? – прищурилась капитанша.
– За феминизм! – твердо решил я.
– Эй, там! Отдайте меч ландграфу и топор его оруженосцу!
В тот же миг корабли стукнулись борт о борт. В воздух взлетели абордажные крюки, черти рогатой бандой бросились на абордаж – их с почетом приняли на копья и вилы. Дав еще один залп, лучницы рассредоточились по корме и носу. Остальные, издав «ведьмин крик», принялись крошить ошарашенных чертей в салат «оливье» без майонеза. Мы с Бульдозером тоже от всей души приложили ладошки к правому делу. Если Люцифер наивно рассчитывал взять нас силами одного корабля, то он крепко просчитался. Второй корабль ударил «Розовую раковину» в другой борт, но был встречен лобовыми залпами притаившихся лучниц. В рот – пароход! Это уже не черти. Длинные волосы, дикая косметика, яркая бижутерия и пестрые юбки с разрезами… Батюшки-светы, Голубые Гиены собственной персоной! Сто лет не виделись, братцы-извращенцы. Валькирии обернулись к ним с удесятеренной яростью: Голубые Гиены являли собой злобную пародию на женщин, и они это чувствовали. Третий корабль был уже на подходе, когда мы вспомнили о первоначальных планах.
– Бульдозер! Поймай супругу и двигай за мной. Здесь справятся и без нас. – Я прыгнул на борт первого корабля и начал обрубать абордажные крюки. Из-под крышки трюма высунулись три перепуганных пятачка.
– Что вы делаете, милорд?
– Да так, знаете ли, рублю канаты…
– А зачем?
У них еще хватало мозгов задавать идиотские вопросы. Боже, и таких недоумков берут во флот?!
– Вот что, матросня, через десять минут эти мускулистые девочки навсегда покончат с неосторожными морпехами из Голубых Гиен. Тогда они вспомнят про вас и в горячке боя вряд ли проявят сострадание к уцелевшим рогоносцам. Вы, конечно, как хотите, но лично я намерен удрать, пока тут не слишком пахнет керосином…
Черти быстренько посовещались и шепотом доложили:
– Мы с вами, ландграф. Покорнейше просим принять командование кораблем. Клянемся, что, пока не доберемся до суши, будем честно соблюдать равноправное перемирие.
– Уговорили, – важно кивнул я. На палубу спрыгнул Бульдозер, державший в охапке вырывающуюся Лию. Она размахивала сабелькой и возмущенно орала:
– Пусти, дурак! Я сейчас пойду и еще раз врежу промеж глаз этому кудрявому недоноску с бантиком…
– Все в сборе? – Я занес Меч Без Имени над последним связующим канатом. – Полный ход! Отдать швартовы…
Трое чертей оказались хорошими мореманами. Мы отвалили так тихо и незаметно, что любо-дорого посмотреть. Валькирии уже успели разделаться с экипажем первого корабля Голубых Гиен и сейчас брали на абордаж второй. Им дела хватало, но на всякий случай я швырнул два горящих факела на судно противника. Теперь Гиены вынужденно боролись не только с женщинами, но и с пожаром. А в целом все получилось крайне успешно… Ну, если не считать разгневанной Ромашки, грозившей нам кулаком с носа «Розовой раковины». Мы тоже помахали на прощанье.
– Милорд, взгляните, на горизонте три паруса! – подбежал взволнованный Жан. Он уже избавился от доспехов, завязал рану на лбу синей тряпкой и с отросшей щетиной здорово походил на морского волка.
– Где? Ага… интересно, кто бы это мог быть?
– Если позволите сказать, господин ландграф, – поклонился рулевой черт, – сюда идут три гребные галеры. Судя по форме паруса и носовым украшениям, это корабли Валькирий.
– О нет! Мы должны успеть добраться до берега. Раскочегаривайте вашу лохань, или я начну с отшибания рогов, а закончу откусыванием хвостов с кисточками!
– Ветер в нашу сторону. Не сомневайтесь, к вечеру мы будем на суше.
К вечеру проклятый ветер изменился. Мы рыскали в темноте, пока я не принял волевое решение – спустить парус и отдаться на волю волн. Черти оказались простыми матросами, штурман и капитан были зарублены в бою. Ребята ловко лазили по мачте, тянули канаты, драили палубу, даже держали руль, но имели весьма поверхностное представление о том, где же все-таки берег и как туда попасть, если ветер сменил курс. В общем, наверно, стоит подождать утра, а при ясном солнышке определиться будет не в пример легче. Мы спустились вниз, заняли каюту капитана. Лия пошуровала тут-там, накрыла на стол, а потом уже, сытые и ленивые, мы включились в обсуждение событий. Но сначала я задал самый важный вопрос:
– Что случилось с Луной?
– Лия знает. Ей Брумель рассказал, – вздохнул Жан.
– Тут такое дело, милорд… Я даже не знаю, с чего начать… Кто прав, кто виноват?.. Вы бы женились на ней, что ли, лорд Скиминок!
– Сам знаю. Вот верну сына, тогда и женюсь. Почему она сейчас-то убежала?
– Она ушла. Поручик сказал, будто она все видела через кусты.
– Что видела? – покраснел я.
– Ну, это… Вас и ее… королеву в смысле. Вы ведь целовались там, за ручку ее держали, на колени усаживали…
– Ты все врешь, мартышка!!!
– Я вру? Да мне Брумель так сказал, а ему она. Если мне передали искаженную информацию, так это не моя вина. Я ведь там не была. Откуда мне знать? Вот вы – были. Ну так и поправьте меня – вам виднее.
Я заткнулся. Из-за своего идиотского желания быть хорошим для всех взял и загубил собственное счастье. Ну, как теперь объяснить, что не я сажал Танитриэль на колени, а она сама садилась? Не я просил ручку для поцелуя, а она сама под нос ее сунула, пришлось… И не обнимал я ее вовсе, а успокаивал. Вот хоть сами у нее спросите… О черт! Влип так влип. Если даже мои ребята мне не верят, то уж Луна… Тем более что она все «видела» своими глазами! Было отчего впасть в апатию. Не нравится мне все это. Какая-то бесполезная суета неизвестно вокруг чего. Вот был Ризенкампф – была проблема. А сейчас? То деремся, то нет, то мы бежим, то от нас бегут, суета… Несерьезно все. Главного нет. Концепции не хватает. Вот у Буратино был Золотой Ключик – вокруг него все и вертелось. Смысл был, а у меня его нет. Грустно. Устал я от этой суматохи. Как верну Ивана, заберу Ольгу, помирюсь с Луной – и баста, на отдых. Рыбалка, книги, этюды, никакого рыцарства. Да, надо бы еще удрать от Люцифера, найти Локхайм, набить морду Раюмсдалю, покончить с бронзовым богом, навсегда разогнать кришнаитов, накостылять Зингельгоферу, загнать в мумию Черную Сукку, ну и… Боже, когда все это кончится?! В тихой печали я незаметно уснул…
Проснулся от ощущения полета. Прежде чем хоть что-нибудь понял, с головой рухнул в морскую воду! Из всех способов быстро будить человека этот самый убийственный. Отфыркиваясь и отплевываясь, я забултыхался, но потом встал на ноги, вода едва доходила до груди. Судя по всему, наше судно попросту врезалось в песчаный берег. Над бортом показалось заспанное лицо Бульдозера:
– Милорд, а что вы там делаете?
– Купаюсь, – огрызнулся я.
– И как водичка? – Рядом с рыцарем высунулась встрепанная белобрысая головка.
– Блеск! Парное молоко. Вылезайте, устроим заплыв на спине вдоль берега. Не хотите? Тогда быстренько позаботиться о сухой одежде для меня и горячем завтраке для всех!
Получасом позже мы уже грелись у костра. Черти покинули судно так ловко и бесшумно, что никто ничего не заметил. Я их не виню. Кто для них лорд Скиминок? Вор, бандит, убийца… Слово они не нарушили, берег – вот он, значит, перемирие кончилось и рогатые логично решили, что лучше сбежать, пока я не начал уничтожение ненужных свидетелей. Можно осуждать мерзавцев за то, что они меряют благородство собственной меркой?
Наш завтрак не блистал разносолами: копченое мясо, сухари, подогретое вино и один засыхающий ананас в качестве десерта.
– Как вы думаете, лорд Скиминок, куда мы попали?
– Ума не приложу, подружка. Черти утверждали, что мы на траверсе Темной Стороны, но где, где конкретно? Я в географии не очень силен… Жан, может, ты скажешь?
– Увы, милорд, – развел руками мой оруженосец, – меня учили знанию дорог и городов Соединенного королевства. О Темной Стороне толком никто ничего не знает. Карты лишь приблизительно показывают ее площадь. Она обычно обозначается бесформенной черной массой. Наверняка там есть выходы к морю.
– Это точно, – хмыкнула Лия. – Я тут нашла одну улику.
Из прибрежных кустов начали неторопливо выходить Голубые Гиены. О майн готт… Даже на первый взгляд их было много больше сотни.
– Что за улика? – неизвестно зачем спросил я.
– Красная бусинка…

Нас не убили. Нам предложили сдаться. Может, кто другой в подобной ситуации и побрыкался бы, но мы не стали спорить. Руки не связывают, оружие не отбирают, на меня и Бульдозера посматривают с вожделением – чего же раньше времени пузыриться? Вот, правда, Лия в костюмчике «а-ля Валькирия де мор» выглядела чересчур вызывающе. Но тут я ее не виню, у девчонки и впрямь не было возможности переодеться. Нас повели вдоль берега, за первым же поворотом маленького мыса оказалась удобная гавань с четырьмя кораблями и десятком-другим лодок. Да… вот было бы забавно, если б ветер с разгону занес наше судно прямо в порт Голубых Гиен. Невдалеке за гаванью раскинулся палаточный городок или, скорее, табор. Разнообразные шатры, вигвамы и юрты тянулись до самого горизонта. Грели костры, звучала медитативно-нудноватая музыка, повсюду шныряли разнаряженные мужчины, так что в наручниках необходимости не было – куда побежишь? Нам вежливо предложили сесть на большое бревно, вокруг кольцом встали караульные с копьями наперевес.
– Ждите здесь. Серебряный Гей примет вас сразу же после завтрака.
Ладно, подождем. Спешить нам некуда. Интересно, а помнят ли здесь одного оригинального ландграфа, разогнавшего их войска лет эдак шесть назад? Может быть, провал осады замка Ли не оставил в их душах слишком горьких воспоминаний? Или они не узнают нас в лицо по прошествии такого времени? Вообще-то, как говорят, за давностью лет преступление уже не считается. Хотелось бы верить…
– Милорд, почему они смотрят на меня так неласково? У меня что, юбка слишком длинная или вместо круглой груди две бородавки?
– Совсем наоборот, Лия. Хотя затрудняюсь сказать, какие чувства они бы испытывали, увидев тебя в пыльном балахоне из мешковины, с лицом, вымазанным сажей, и паклей вместо волос.
– Ужас! – вздрогнул Жан. – Она и вправду может так выглядеть? Почему вы мне раньше не говорили – я бы ни за что не женился!
– Хам! – мгновенно вспыхнула Лия, занося руку для подзатыльника, но стражи так ретиво бросились на защиту мужчины, что агрессорша была вынуждена мгновенно переиграть ситуацию и сделать вид, будто бы просто хотела почесать в затылке.
– Кончилась счастливая семейная жизнь, – буркнула она, когда копья отодвинулись подальше. – Уже и не троньте его, и не приголубьте, и не пощекочите… Хорошо вам тут, вас лелеять будут! Эх, зря я ушла от морских Валькирий. Меня же мгновенно в сестры приняли, в коки записали, даже камбуз доверили. А еще Ромашка говорила, что со временем научит лесбийской любви…
– Чему?! – ахнул я.
– Любви! Лесбийской. Я, правда, смутно представляю, что это такое, но все сестры ею живут и по уши довольны.
– Серебряный Гей ждет вас, прекрасные мужи! – тонко пропел накрашенный курьер с обилием бус вокруг бедер. – Низменное существо подождет здесь.
– Она пойдет с нами, – твердо решил я.
Мне не нравились рожи невоспитанных копьеносцев. Девчонке перережут горло ради пустой забавы, а потом объявят, что она сама это спровоцировала, первой бросилась в драку. Впрочем, с нее ведь станется, и с нами она не в большей безопасности, но так хоть умирать будем на глазах друг у друга!
– Но… это невозможно. Нельзя оскорблять взор повелителя низменной…
– Что ты сказал?! – с леденящим шипением поднялась Лия. – Один раз я стерпела, но дважды… А ну, повтори еще, и ты – труп! Я же тебя, радикала, задушу твоими же бусами.
– Все! Прекратить базар! – Я выхватил Меч Без Имени. Сияющая сталь заставила Гиен отступить на шаг. – Эта девушка наш друг. А если ваш повелитель столь щепетилен, мы завернем ее в ковер. Обещаю, что она будет молчать и не вмешиваться в мужской разговор, но здесь мы ее не оставим. Выбирайте: либо нас ведут всех троих, либо Серебряный Гей получит тридцать три мертвых тела, из которых только три будут нашими. Это говорю вам я – лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени!!!
Моя пламенная речь сделала свое дело. Как правило, извращенцы любят поболтать и ценят диктатуру сильной руки. Голубые Гиены расступились с благоговейными улыбками, тонким подмигиванием демонстрируя полную готовность на все услуги. Быстренько был доставлен роскошный восточный ковер. Лия посопела, поворчала, пофыркала, но позволила Бульдозеру себя закатать, наверняка мысленно пообещав страшно отомстить нам в недалеком будущем. Яичницу пересолит или еще что в этом роде… Трусливый рыцарь взвалил бурчащий сверток себе на плечо, и мы гордой поступью направились к шатру Серебряного Гея. Это оказалось довольно далеко, или просто город был гораздо больше, чем казался. Нас сопровождала целая толпа возбужденно перешептывающихся жителей. Счастливо визжа, бегали дети. Только мальчики, естественно. Я так подозреваю, что гиены их попросту воруют во время набегов. Нигде ни малейшего намека на женскую заботливую руку. По всему табору художественно-неэстетический беспорядок, как в мастерской художника – никогда не знаешь, высохла ли краска на том стуле, куда вас только что усадили… Однако довольно лирики, господа, – похоже, мы пришли.

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:56 | Сообщение # 24

Княгиня де Веллар

Очень высокий и просторный шатер из дорогих узорчатых ковров ручной работы. Вокруг, как возле избушки Бабы Яги, вбитые в землю колья, а на них – выбеленные черепа с остатками длинных волос. Наверняка женские… У входа шестеро здоровенных лбов в длинных юбках с разрезами и впечатляющими копьями. Увидев нас с Жаном, они смущенно заулыбались, кивками головы предлагая нам войти внутрь.
– Старайся помалкивать, оруженосец. Все переговоры буду вести я. Ничему не удивляйся и подыгрывай мне во всем.
– А… милорд, вы… в смысле, мы… то есть нам опять придется вести себя не по-рыцарски?
– Да. Какое-то время нам придется вести себя не как рыцари, а как умные люди.
– Понял, лорд Скиминок. Я буду очень стараться, – важно кивнул Жан.
Я откинул полог и первым шагнул в шатер. Потом чуть не выпрыгнул обратно… От увиденного хотелось плеваться и материться. Прямо перед нами на огромной шкуре белого тигра возлежал гладкий холеный тип с лысой головой и неестественно бледной кожей. Он был совершенно гол, а четверо таких же голых мужиков делали ему эротический массаж, обильно поливая благовониями. Запах стоял – хоть не дыши! Мужик сладострастно извивался и постанывал от удовольствия. Бульдозер споткнулся и уронил сверток на пол. Раздались приглушенные проклятия… Серебряный Гей поднял на нас прозрачно-голубые глаза.
– Какие мужчины! Раздевайтесь, я охотно разделю с вами наши мягкие игры…
Я огляделся в поисках достойного ответа, обнаружил в углу таз с водой и одним махом надел его на голову повелителя. Ох и визгу было! Возможно, мне стоило рубануть лысого мечом, наверняка шуму меньше. Голозадые массажисты пулей дернули из шатра, а их господин, обалдев от нашей непревзойденной наглости, дважды попытался встать, но регулярно плюхался в образовавшуюся лужу.
– Эй, Жан! Дай бедолаге что-нибудь прикрыться. Ну, вот… Ты, что ли, Серебряный Гей?
– Я, – вспомнил он.
Ничего, браток, привыкай, мы не всегда утомительно вежливые, особенно среди врагов.
– Бульдозер, представь меня как следует и спроси у яйцеголового, зачем мы ему понадобились.
– Слушаюсь, милорд! Мой господин – сам лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, неоднократно Шагающий во Тьму, свирепый тринадцатый ландграф Меча Без Имени. Победитель Ризенкампфа, защитник замка Ли, друг короля Плимутрока, союзник барона де Бесса, крестный брат князя Злобыни Никитича, противник бронзового Кришны и его прихлебателей, воин, отмеченный любовью королевы Танитриэль и благосклонностью богини Катариады. Дальнейшие перечисления всех титулов и подвигов милорда могут затянуться до утра. Посему предлагаю вам сократить церемонии и в вежливой форме объявить лорду Скиминоку, для чего вы его пригласили, – едва не задохнувшись, выдал мой оруженосец. Я принял самую горделивую позу с высокомернейшим выражением лица. Серебряный Гей еще не полностью пришел в себя, но быстро сообразил, кто здесь хозяин.
– А… присаживайтесь, господа. Для меня большая честь… Сам ландграф! Не смею верить такому счастью…
…Мы присели на предложенные пуфики. Меч Без Имени я положил на колени, не убирая ладони с рукояти. Хозяин еще немного посуетился, а потом тоже присел рядышком, разглядывая грозных нас умильными глазками.
– Мои мальчики доложили мне, будто бы вы потерпели кораблекрушение?
– В некотором роде. Мы бежали от морских Валькирий, но не очень надеялись попасть именно в ваши земли.
– Валькирии?! – Его аж перекосило от злобы. – Мы сражаемся с их кораблями уже не один десяток лет! Эти низкие существа убивают наших сладких мужчин просто за то, что они – мужчины. Какая бесчеловечность!..
– Неужели? А разве вы сами не вырезаете всех женщин только потому, что они принадлежат к другому полу?
– Смилуйтесь, ландграф! – всплеснул руками повелитель. – Народная мудрость гласит: «Курица – не птица, баба – не человек». Как вы можете сравнивать? Ведь если бы не грехопадение Евы, Адам по сей день вкушал бы райскую жизнь в садах Эдема.
– Это заржавевшая софистика! – небрежно отмахнулся я. – На мой взгляд, существуют изрядные перегибы с обеих сторон, но воспринимать мир без той или иной половины было бы чересчур пресным.
– Однако вы ведь возите с собой такого могучего, сильного, красивого парня с широкой грудью, налитыми руками и круглой…
– Ап! – Я прикрыл пасть Бульдозеру прежде, чем красный рыцарь успел хоть что-нибудь вякнуть. – Спасибо, нам хорошо известны все его достоинства, и уверяю тебя, бледнолицый, что ни на кого его не променяю. Ты это хотел услышать?
– Пожалуй, да… – Гей коварно улыбнулся и демонстративно погладил свою коленку. – Но мне доложили, будто бы с вами была женщина?
– Молодая девушка.
– Морская Валькирия?!
– Вовсе нет, просто в похожем тряпье. На самом деле – это мой верный паж.
– Но она все равно женщина! Мы не можем оставить ее появление безнаказанным. Это бросает тень смерти даже на таких милых мужчин, как вы… Объясните мне, зачем вы возите с собой низшее созданье?!
Лия заворочалась в ковре, пытаясь выкрикнуть какой-то феминистский лозунг, но я успел прихлопнуть ее пониже спины. Она взвизгнула…
– Вот видите. В душе мы безобидные садисты. Таскаем с собой живую девушку для постоянного удовлетворения своих низменных потребностей. Мы ее бьем, щиплем, щекочем за пятки, морим голодом, кормим тараканами, поим водкой, кусаем за нос, истязаем цепями, силой чистим зубы, не пускаем гулять без поводка – в общем, измываемся, как хотим.
– О! – просиял повелитель Голубых Гиен. – Ну, так ведь это совсем другое дело. Тогда вы самые желанные гости на нашей земле. Вы позволите мне хоть одним глазком взглянуть на те мучения, которым вы так сладко подвергаете несчастную?
– М-м… не знаю, право, – замялся я. – Все-таки это очень личное. Обычно мы не позволяем посторонним наблюдать за нашими извращениями…
– Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
– Если вы так просите… Мы, возможно, что-нибудь и придумаем. Хотя посмотреть – это вряд ли. Вот послушать…

Нам выделили отдельный шатер. По приказу Серебряного Гея мы считались почетными гостями. Голубые Гиены бродили вокруг, роняя слюну. После ужина был небольшой военный совет с тайным решением – бежать!
– Но куда? Куда, милорд? Я сам смотрел – на весь лагерь ни одной лошади! Пешком мы далеко не уйдем. Нас догонят, а в честном бою три клинка против трех тысяч копий – это самоубийство!
– Трус несчастный! Как меня, законную супругу, в пыльный коврик заворачивать – тут он первый молодец! А вот совершить подвиг… Спасти меня от Голубых Гиен, пока я спасаю милорда. Слабо, да?
– Ну, что вы вечно собачитесь, как сведенные?! – тихо рыкнул я. – Жан, ты прав, без лошадей мы не уйдем. Лия, ты тоже права, тебя мы не бросим и обязательно выберемся отсюда. Но должно произойти что-то… такое, чтоб всем стало не до нас.
– Ага, – хмыкнула белобрысина. – Не до нас? Да сегодня пол-лагеря во главе с Серебряным Геем слетятся в полночь к нашему шатру послушать, как вы меня мучаете! Это и называется не привлекать внимания?
– Тебе что, поорать лишний раз трудно? Главное, ночь пережить, а завтра я что-нибудь придумаю.
На том и порешили. Мы с Бульдозером завалились спать, а мрачная Лия почти до рассвета услаждала слух Голубых Гиен дикими воплями, скулежом и воем. Впрочем, мы так намотались, что спали без задних ног. Девчонка в конце концов тоже не выдержала, начала клевать носом и рухнула там, где стояла. Надеюсь, что извращенцы ушли от нашего шатра, полностью удовлетворенные. Она очень старалась…
Поздно утром нас разбудили двое посыльных. Я встал первым, Жан еще дрых, а о Лии и вопроса не было – ее еще часов шесть даже под угрозой пулемета не поднимешь.
– Серебряный Гей желает видеть лорда Скиминока. Ваш сладкий друг может подождать здесь и низменное созданье тоже.
Подумав, я согласился. Кое-как умылся из лохани в углу, закрутил усы, приласкал меч и пошел.
Что мне сразу не понравилось, так это полная боевая готовность всего лагеря. Гиены слишком демонстративно делали вид, будто ничего особенного не происходит, но рукоять Меча Без Имени уже вовсю горячила ладонь. Да, не успели… а как хорошо сбежать утречком, по ветерку, на свежем воздухе… Эх, добрый мой меч, сколько славных битв мы прошли вдвоем. Сколько врагов повергли наземь, сколько нечисти сокрушили, сколько подвигов насовершали… А теперь что ж? Я не Илья Муромец, не Конан-Варвар и даже не Рембо – ветеран вьетнамской войны, чтобы замочить такую толпу народа в неравной схватке. Нас всего трое, а их несколько сотен или даже тысяч. Возможно, я и преувеличиваю, не имел возможности произвести перепись населения, но их все равно много. На этот раз повелитель Голубых Гиен ждал меня у входа в свой шатер. Выражение лица – препоганейшее! Для такого случая он даже переоделся – коротенький плащ с кружевами, банты на запястьях и лодыжках, а на лысой башке подобие серебряной короны. Шестеро громил рядом тоже сверлили меня «прокурорскими» взглядами. Я молча встал перед вождем, насупив брови. Наверно, он ожидал иного.
– Вы обманули меня, ландграф!
– Где? Когда? В чем? Ох уж мне эти голословные утверждения! Факты давайте, факты!
– А… э… вы не рассказали о вашем участии в обороне одного замка у горной границы.
– Чушь! Мой оруженосец предупреждал об этом, и если ты не потребовал уточнения деталей, то, согласись, – это твои проблемы. После драки кулаками не машут.
– Нет, нет… давайте вернемся к тем давним временам, когда нашу непобедимую армию повернули вспять! – неожиданно обиделся Серебряный Гей. – Вас вспомнили и узнали. Если бы не вы с вашей оскорбительной для мужского достоинства манерой ведения боя, замок был бы наш. Мы ушли ошеломленные… Потрясение было настолько велико, что из-за вас мы лет пять не воевали! Подумать только…
– Между прочим, настоящие геи – за мир во всем мире! – нагло перебил я.
– Ваша вина доказана! – завизжал он, а вся толпа вокруг поддержала, размахивая оружием. – Вы будете преданы мучительной и страшной казни. То, что мы сделаем с вами, невозможно даже представить!.. Это высшая точка унижения настоящего мужчины! Хотя… может быть, я и прощу вас, если…
Он хитро замолчал, недвусмысленно кивая мне в сторону шатра. Вот гад! Почему-то в эту минуту мне совсем не было страшно. Страх пропал, словно его вырезали, как опухший аппендикс. Эх, казаки, казаки! Военные люди-и-и… Меч Без Имени взметнулся у меня над головой, с размаху нацеливаясь на серебряную корону.
– Да я сам из вас всех евнухов понаделаю! В мусульманских странах резко упадет спрос на такие услуги! Эх, налетай! Сегодня у ландграфа бесплатная раздача оплеух! Да здравствует День святого Скиминока!
Гей с удивительным проворством увернулся от моего удара. Громилы рванулись вперед, Гиены ударили всей мощью, и какое-то время я был очень занят. Меня не хотели убивать, но взять живого героя Ристайльской битвы – ох как не просто! У меня, в отличие от нападающих, комплекса пацифизма уже не было. Я крушил их в хвост и в гриву, рубил оружие, рассекал тела, дрался, как захмелевший от крови лев в Калахарской пустыне, бросаясь на все, до чего мог дотянуться. Гиены не отступили, они падали мертвыми под моими ударами, но новые соискатели вновь и вновь лезли меня пленять. Меч Без Имени выводил свою грозную песню смерти, и кровь на его холодном клинке блистала чистейшим рубином! Я не считал врагов, не просил о пощаде, не ждал помощи – и то, и другое, и третье было совершенно бесполезным. Серебряный Гей надежно укрылся за спинами своих подданных, бездарно руководя ходом сражения. По его приказу на меня стали бросать веревки. Я ринулся в самую гущу толпы, раздавая удары во все стороны. Зато накинуть на мою шею петлю стало непростой задачкой. Конечно, в конце концов они меня повязали. Еще бы, при таком численном перевесе… Я упал, потому что меня схватил за ногу один недобитый извращенец. Вот сколько себя ругаю – врагов надо добивать! Короче… у меня отобрали меч и куда-то понесли. Заняться судьбой Лии и Бульдозера сразу стало недосуг…

Паразиты приволокли мою связанную светлость к какой-то полускрытой в кустах пещере. Вход был надежно забран тяжелой кованой решеткой с огромным замком. Меня прислонили к стенке под охраной двух воинов. Вскоре вторая возбужденная толпа принесла на своих плечах умотанного канатами бегемота. Я даже не сразу узнал своего оруженосца. Надеюсь, он не сдался без боя… А где же Лия? Обычно Голубые Гиены с женщинами не церемонятся. Вот ведь, черт побери, когда очень надо, никто на помощь не придет. Брумель неизвестно где, Вероника, возможно, уже в замке Бесса, князь с дружиной далеко-далече, дракона Кролика вообще в этот раз еще не видел, а богиня Кэт тоже не обязана вечно выручать меня из всех переплетов.
Гиены поднесли нас поближе к решетке и сквозь квадратики между прутьями пустили в темноту с десяток стрел. Раздались приглушенные рычанья. Сзади подошел Серебряный Гей и, высокомерно плюнув в нашу сторону, произнес короткую напутственную речь:
– Мы предлагали вам любовь. Вы предпочли войну. Пусть низменные существа унизят и растерзают вас. Они голодны. Мне жаль, если ваша смерть будет слишком быстрой, но… Это все, что я могу сделать для таких сладких, но непокорных мужчин.
Решетку быстро отодвинули, и нас впихнули внутрь. Мы стукнулись друг о друга, повалились наземь и куда-то покатились по слегка наклонному полу. Потом я врезался спиной в булыжник, да еще тяжеленный Бульдозер придавил сверху.
– А-а-а-у-у! Ребра переломаешь, шкаф двустворчатый! Сейчас же слезь с меня!
– Как скажете, милорд. Я попытаюсь.
Вокруг не видно ни зги. Трусливый рыцарь заворочался, но только всем весом рухнул мне на ноги.
– О-о-у-у! Дубино, кретино, импотенто!
– Сам такой, – тихо ответил голос. Но это был не Жан, он бы себе такого не позволил. Вокруг нас сгрудились люди. Уголовники?
– Сестры, эти люди не похожи на Голубых Гиен. – Кто-то больно пнул меня в грудь.
– Эй, полегче! Конечно, мы не из этих расфуфыренных макак. Мы рыцари и требуем достойного обращения.
– Вы – мужчины. Этого вполне достаточно. Подарите им легкую смерть, сестры…
– Осади назад, дура! – не своим голосом завопил я, когда сильные пальцы коснулись моего горла. Быть умерщвленным в вонючей пещере при полной темноте со связанными руками неизвестно кем мне вовсе не улыбалось. – Что за мода такая, чуть что – сразу убивать?! Ладно бы еще за какой-то грех, но просто по половому признаку? Одни дураки убивают женщин за то, что они женщины. Другие балбески убивают мужчин за то, что они мужчины. Это же беспредел! То Гиены, то Валькирии… одно другого стоит, а куда деваться нормальным людям?!
– Остановись! Что ты знаешь о морских Валькириях? – взволнованно перебил тот же голос.
– Да уж немало. Я, знаете ли, плавал на одном из их кораблей и даже участвовал в настоящем морском бою с превосходящими силами противника. Три корабля на одну нашу «Розовую раковину»! Ох и схватка была…
– «Розовую раковину»? Он говорит, что видел «Розовую раковину»! – возбужденно зазвучали женские голоса. На слух их было не меньше десятка.
– Развяжите его.
– Вот спасибо. Только сначала, ради всего святого, сдвиньте с моих ног этого бронтозавра!
Нас развязали, подняли и повели. Куда? Лично я не мог разглядеть. Очень похоже на путешествие во Тьму, но там запахов нет, сырости тоже, да и полы не в пример гладкие. Затекшие ноги передвигались с трудом, каждый шаг отдавался в мышцах тысячей иголочек. Рядом тяжело топал Бульдозер, цепко держа меня за рукав, дабы не потеряться. Ясно было одно: сейчас нас не убьют. Мы попали в плен к пленникам, или, вернее, пленницам. Гей предупреждал нас, что бросит на растерзание низшим существам. Возможно, у Голубых Гиен это и вправду считается страшной казнью. Но поверьте моему опыту – при правильно подвешенном языке везде можно найти друга. Ну и изрядную долю банальной «госпожи удачи» тоже не стоит сбрасывать со счетов. За очередным поворотом мелькнул слабый свет. Нас вывели в просторное подземное жилище. Горел костер, на веточках жарились – тьфу! – крысы. Вокруг были разбросаны тонкие лежанки из всякого тряпья, а у огня трудились две дамы среднего возраста с накачанной мускулатурой. Я наконец смог хорошенько рассмотреть наших новых хозяев. Их оказалось целых двенадцать. Поджарые, грязные, но явные культуристки. Одного взгляда было достаточно для того, чтобы понять – перед нами настоящие морские Валькирии. Пленные, захваченные, настрадавшиеся, но не сломленные.
– Кто ты?
– Скиминок.
– Никогда не слышала.
Мы сели у костра. Все расспросы вела седая красивая женщина лет пятидесяти. Впрочем, о возрасте можно было лишь гадать по волосам да морщинам на лице, а фигура прямо-таки поражала своей гибкостью, стройностью и скрытой пружинистой силой.
– Когда ты видел «Розовую раковину»?
– Дня два назад. Мы с ребятами крупно поцапались с Люцифером, ну и пришлось отступать морем. Жан не умеет плавать, так что от полного утопания нас спасли девчата с этого корабля. Сначала хотели скормить акулам, а потом передумали. С их капитаном, некой Ромашкой, мы даже подружились…
– Что?! – неожиданно подпрыгнув, взревела женщина. – Моя дочь подружилась с мужчиной?!
– Вы ее мама? – ахнули мы с Бульдозером.
– Да! Тысяча чертей… Значит, моя дочь ополоумела настолько, что позволила небритому ловеласу запудрить себе мозги! Ну, я ей покажу…
– Нет, нет! Не надо принимать все так близко к сердцу, – поспешил исправиться я. – Мы всего лишь разговаривали. Мне хотелось побольше узнать о нравственных, бытовых и боевых традициях морских Валькирий, а она всего лишь рассказывала мне печальные истории своей родни, насыщенные женским долготерпением и мужским диктатом.
– Это все?
– Клянусь здоровьем тети!
– Ладно. Зови меня Настурция. А теперь поведай нам, что тебе известно об этих подонках Голубых Гиенах. Если «Розовая раковина» появилась вблизи берегов, то, значит, моя дочь решила посчитаться за последние набеги и мы должны отсюда вырваться…

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:57 | Сообщение # 25

Княгиня де Веллар

Между прочим говоря, я согласился на эту авантюру только для того, чтобы встретиться с Раюмсдалем. Если он прилетит, конечно… Как можно бороться с начинающим фашистом в его же замке, набитом войсками, где меня так хорошо знают в лицо? Причем с помощью недовооруженного рыцаря и шумной Коломбины, сменившей пажеский камзол на тряпочки в обтяжку. Сюда бы хорошо Веронику запустить. «Баба Яга в тылу врага!» – это ее коронная роль в одноименной комедии. Увы… Юная ведьма далеко отсюда в замке Бесса охраняет королеву Танитриэль и ждет ребят Брумеля. Опять-таки, если те сумели прорваться… Кролик? Ну, во-первых, его все равно нет, а во-вторых, был бы, так с его помощью мы, конечно, от Тверди камня на камне не оставили бы, но… Сколько неповинного народу могли бы перебить… Не пойдет. Может быть, поработать агитаторами и разложить войска изнутри? Помнится, большевики именно с этого и начинали. А что, собственно, я могу предложить им взамен? Идите, ребятушки, по домам, пашите землю, плюйте на пана и айда все в пацифисты? Да они нас на смех поднимут, а потом на дыбу или повесят. В их мире «любая власть от Бога…», и хоть расшибись ты тут. До революции народ не созрел, зелен еще. А чего я вообще гадаю? Надо все решать на месте. В конце концов, еще ни одно сражение не проходило так, как его планировали. Главное – попасть в замок, а там посмотрим…
Отец Ансельм разбудил меня рано утром. Он был одет лишь в длинную старую рубаху, а в руках держал две монашеские рясы.
– Это вам и девушке. Берите, берите, они не краденые. Та, что побольше, – моя, а вторую я шил всю ночь из остатков холста. Не думайте обо мне, я могу служить Господу в любой одежде. Ваш оруженосец вполне сойдет за наемника, ищущего работу, а вы войдете в замок, как пилигримы. Я буду молиться за вас…
– Спасибо, отец. – Глядя на этого доброго человека, я попытался скрыть выступившие слезы и пошел будить ребят. Мы всегда были легки на подъем. Монах проводил нас до леса, показал тропу, благословил каждого на прощанье.
– Идите, лорд Скиминок. Я знаю, что не могу просить об этом рыцаря, но… Ради спасения собственной души – не проливайте христианской крови!
Замок мы увидели уже через час. Хороший, крепкий, боеспособный. Я их всяких насмотрелся, разбираюсь. С первого взгляда видно, что хозяин человек военный, суровый, коварный и голыми руками его не возьмешь. А жаль… Честно говоря, близко не представляю, что же такого можно сделать с паном Юлием для умерения его аппетита. Мужик явно набивает в рот соломы больше, чем может прожевать. Я мог бы разобраться с ним в честном поединке, но отшельник просил не проливать крови. Почему я иду на поводу у чувств, а не разума? Сколько раз себе говорил – с этими людьми нельзя по-хорошему! Эх… в результате вечно влипаю в новую историю.
Лия была неотразима. Впрочем, как и всегда. Она в любом наряде умудряется выглядеть привлекательной, и монашеская ряса ничуть не испортила стройности ее фигурки. На всякий случай мы решили слегка испачкать ей мордашку сажей, костюмчик забрызгать грязью, а под мышку дать костыль. Пусть уж лучше хромает, чем какому-нибудь ретивому служаке из замковой стражи взбредет в башку рассмотреть поближе столь миловидного монаха. Я в рясе – это тоже зрелище. Меч Без Имени спрятан под широким подолом, висит в кольце на поясе прямо спереди. Ну, передвинь его на бок или на зад, слишком заметно – рукоять выпирает. То есть она и спереди выпирает тоже, но это хоть как-то можно оправдать чисто физиологическими причинами. Ну, вы меня понимаете… Такой нормальный среднестатистический монах, худой, небритый – все как только… немного перевозбужденный! Буду всем объяснять, что это у меня от длительного воздержания, и ссылаться на обет, данный святой Капитолине. Жану проще всех – он обмотал ноги тряпками, выломал в лесу дубину и по общеобтрепанному виду вполне походил на безработного наемника. Хотя Лия утверждала, что больше на побродяжку, но мы ее не слушали. В замок входили по очереди. Я имею в виду, что там у входа была пропускная система и нам пришлось выстоять не меньше часа, прежде чем очередь дошла до нас. Бульдозера пустили без проволочек – видно, даже такие завшивевшие наемники здесь в цене. К нам двоим, как всегда, прицепились с дурацкими вопросами.
– Кто вы?
– Я – Наполеон Бонапарт, а это мой младший друг, первый бас Мариинского театра – Федор Шаляпин.
– Вы – монахи! – сурово отмел мои шутки шибко умный сержант. Сам видит, и сам спрашивает…
– Истинно, сын мой. Монахи мы.
– Зачем идете в замок?
– Мы слышали, у вас скоро война?
– Да, – радостно осклабился страж.
– Ну вот, должен же вас хоть кто-нибудь отпевать.
– Пошли вон! – взорвались солдаты у ворот. – Еще беду накаркаете, длиннорясые.
– Что?! – в свою очередь возмутился я. – А ну, кто тут хочет отправиться в бой без Божьего благословения? Щас всех от церкви поотлучаю на фиг!
– Ладно, идите, – смирился сержант.
Я прошел спокойно, но Лия все-таки внесла свою лепту, пнув костылем прислоненную к воротам алебарду. Тяжелое оружие рухнуло, крепко приложив грубияна обухом по затылку. Солдаты было повернулись в нашу сторону, но…
– Это его Бог наказал! – наставительно отбрила белобрысая язва, указывая пальцем в небо. Желающих еще раз спровоцировать гнев Божий не оказалось.
Итак, для начала неплохо. Мы трое проникли в замок Твердь.
Да, ребятки всерьез взялись за антиправительственный путч… Все вокруг буквально гудело от предвоенного напряжения. Громыхали, как минимум, две кузницы. Плотники под навесом выстругивали и оперяли стрелы, здесь же строились катапульты. Посредине двора опытные рубаки обучали тыканью копьем новобранцев. Ржали кони в переполненных конюшнях, повсюду сновали вооруженные люди, пестрели флаги, толпились крестьяне, доставляющие фураж и провиант. Я дал Жану приказ вступить в регулярное войско, пусть разведает настроение масс. А мы с Лией шныряли взад-вперед, изучая обстановку, и прикидывали, с какого конца начать партизанские действия. Особого внимания не привлекали, хотя других монахов видно не было. Похоже, духовенство пускалось в замок неохотно, но нам сейчас это было на руку. Настоящие служители церкви разоблачили бы нас в одну минуту. К обеду во двор выкатили целый воз свежеиспеченного хлеба и две бочки пива. Кормят негусто. Однако Лия ухитрилась стащить двойную порцию. К трапезе вышел сам пан Юлий. Он горделиво красовался на высокой лестнице второго этажа, в красном костюме, отороченном мехом, коротких расшитых сапогах и с секирой, висящей на поясе. Отвисший живот придавал ему солидность. Мою метку на лбу прикрывала большая бархатная шляпа с пером, низко надвинутая на брови.
– Дети мои! Великий час настал! Завтра на рассвете мы выступим против беззаконного правления самозваного короля Плимутрока. Я сам поведу вас в последний и решительный бой! Я такой же, как вы. Я хочу, чтобы мои дети имели все, мои родители безбедно дожили до старости, моя семья наконец заняла достойное место в этом мире.
Все слушали молча, стараясь не чавкать. Одна лишь Лия тихо комментировала речь пана Юлия уточняющими вопросами:
– Ну, себе-то он много чего наобещал, родственникам тоже, а народу?
– Мы возьмем у короля то, что по праву наше. Поделим согласно заслугам и заживем счастливо!
– Ага. Понятно, что самая большая заслуга у пана. Что же достанется остальным? И этот лозунг «Отнять и поделить!» кажется очень знакомым, милорд…
– Где наши традиции? Где наша литература, искусство, музыка? Все растеряно, распродано, разворовано! Где наше национальное достояние?! Чего ждать, когда сам король носит иноземное имя? Я! Я! И только я знаю истинный путь в мое царство светлой жизни…
– Факт! Мне кажется, как дорога в Ад вымощена благими намерениями, так и дорога в светлое царство пана Юлия вымощена костями доверчивых душ.
– Ладно, не так громко, – попросил я.
На нас уже подозрительно поглядывали. Мы сделали вид, что бормочем молитвы, и принялись размашисто осенять себя крестами. Сработало. Вплоть до самой темноты мы совали свой нос, куда только могли, пытаясь найти какую-то слабину в обороне замка. Увы… остановить военную машину без кровопролития не представлялось возможным. Тем более что сроки поджимали. Выступление войска было назначено на завтра. Для соблюдения конспирации мы были вынуждены благословлять всех желающих, а религиозных людей в замке оказалось предостаточно. Согласно ранней договоренности, Бульдозер нашел нас ночью за конюшней. Парень с ног до головы был разодет в цвета панской гвардии с гербом пана Юлия и соответствующе вооружен.
– Меня приняли в отряд телохранителей. Я поборол двоих приближенных пана Юлия. Милорд, у меня такое впечатление, что всерьез никто не хочет воевать, но почему-то подчиняются бредовым идеям своего господина. Нас всех учили подчиняться вышестоящим, хотя сильно сомневаюсь в том, что после братоубийственной войны может наступить царство света и добра.
– Нам тоже так показалось. В общем, вся проблема в этом сионском шляхтиче.
– Табуреткой по маковке, и нет проблемы! – с ходу предложила Лия.
– Не выйдет. Там, кроме меня, еще человек двадцать личных охранников.
– Ну и что? Милорд их всех поубивает! Ты ведь знаешь, какой он страшный, когда сердится. Сразу такое лицо… Кошмар полуночный!
– Лия… Имей в виду, пугать людей, гримасничая, как Луи де Фюнес, я не намерен. И вообще, – неожиданно для самого себя обиделся я, – если ты не прекратишь изводить меня постоянными оскорблениями, то… иди отсюда, мы и без тебя справимся!
– За что? – едва не заплакала она. – Я же… я как лучше хочу…
Мы втроем напряженно замолчали. Тьфу, черти полосатые! Нашли время ссориться…
– Ладно, давайте по существу. Жан, ты обнаружил что-нибудь подходящее для многоплановой диверсии?
– Нет, лорд Скиминок. Завтра утром мы оденем пана Юлия в походные доспехи, и войска двинутся вперед. Они намерены победоносным маршем двинуться прямо на Ристайл, сметая на пути деревни и села. Столицу, конечно, не захватят, сил маловато, но если здесь действительно появлялся Локхайм… Боюсь, что, когда Плимутрок разобьет мятежника, на поредевшую армию короля обрушатся отряды Темной Стороны. Мы все равно не остановим войну.
– Плохо. Лия? Ты часа два гуляла самостоятельно, неужели тоже ничего нет?
– Ничего, милорд. Я очень старалась. Я даже в подвалы влезла в поисках подземных ходов, несущих скал, подпочвенных вод… Вышла оттуда с больной головой – кроме вони ничего нет.
– Верно, – поддержал Бульдозер, – ребята из охраны даже шутили, будто бы замок пана стоит на тухлых яйцах.
– Забавно… А что, неужели так сильно пахнет?
– Здесь во дворе почти не чувствуется, но в замке… На нижних этажах хоть нос зажимай.
– Может, склад продуктов испортился? – Что-то билось у меня в голове, какое-то решение давно валялось на поверхности, а я его не видел. Вернее, не чувствовал. Запах тухлых яиц… Какой дурак будет хранить в подвалах такое количество яйц да еще давать им тухнуть? Кажется, в китайской или корейской кухне это сошло бы за деликатес, но у сионской шляхты…
Боже мой! Я забыл, откуда я родом! Астрахань, Аксарайск, Газпром, сероводород! Вот она цепочка. Замок стоит на песчаном холме, недалеко от моря, почему бы при строительстве котлована и не задеть верхушку резервуара?! Тогда понятны и запах, и головная боль, и даже злобный нрав пана Юлия. Попробуйте с детства дышать ароматом тухлых яиц, так вам тоже покажется, что весь мир прогнил. Газ легко воспламеняем. Можно попробовать… Ах, мало меня в школе били, недоучку плосконосого! Тут ведь не ручку у плиты повернуть да спичку поднести… Так шарахнет – куда там динамиту! Мы должны вывести из замка всех людей, протянуть время, сделать шнур…
– Жан, нам нужен тонкий пеньковый трос в сто шагов длиной, обильно вымазанный маслом. Один конец ты засунешь в подвал в место самой высокой концентрации запаха. Завяжешь лицо мокрой тряпкой, а то задохнешься! Обратный конец выведешь во двор, но так, чтобы он не бросался в глаза, и подожжешь. Рассчитай так, чтобы шнур горел не меньше часа. Это надо сделать на рассвете. Я хочу выманить пана Юлия со всем войском из замка. Но там наверняка останутся женщины и дети. Твоя основная задача – после поджигания шнура в течение часа повыкидывать их всех в чисто поле.
– Мы… будем здесь все взрывать?! – поразилась Лия. – Ну, порох я видела, динамит тоже, а вот о взрывчатости тухлых яиц не подозревала сроду!
– Там газ. Сероводород, – пояснил я. Они понимающе кивнули, прохиндеи. – Ладно, объясню на досуге. Да, вот еще, достань для Лии пажескую одежду и выведи из конюшни лошадей. Мы с ней покидаем замок.

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:57 | Сообщение # 26

Княгиня де Веллар

Глава 4
Возвращение Раюмсдаля

«Теперь ты умрешь, Скиминок!» – кричал принц и десятки отточенных клинков искали грудь тринадцатого ландграфа.
Воины и нечисть, колдуны и наемники, люди и звери жаждали его крови, а он улыбался друзьям и сам делал такой шаг навстречу смерти, что даже она была вынуждена отступить…
Хроники Локхайма

Это была наша первая и последняя чисто техническая авантюра. В целом все получилось. Ну, не совсем так, как хотелось… Лошадей Бульдозер достал без труда, но вот вывести их из замка оказалось невозможно – слишком хорошо охранялись ворота. Тут мы в пролете, скакунов через стену не перебросишь.
Нас самих Жан легко спустил со стены, обвязав веревками. Сначала меня, потом Лию. Она все ворчала, что не может толком рассмотреть, какую одежду муженек напихал ей в мешок. Жан вообще разошелся, грабил все подряд, – как бы его не замели на этом деле. Мы спрятались в густом перелеске и однозначно решили посидеть до утра не на сырой земле, а в скромном домике отца Ансельма. Дорога знакомая, час спустя после прогулки под луной мы были на месте. Дверь у отшельника не запиралась, в углу горели свечи, а сам хозяин совершал ночное бдение, молясь за успех нашей шайки.
– Отец Ансельм! Не бойтесь, это мы…
– Вы? Святые небеса, вы вернулись целы. Но… а где ваш могучий друг?
– Трудоустроился. С его данными он был мгновенно зачислен в штат «секьюрити» вашего пузатого пана. Бульдозер – парень с головой, поднаторевший в приключениях, так что за него не переживайте. А мы вот пришли… Оторвали вас от Божеского дела. Простите, если что…
– Да проходите же, ландграф! – засуетился старик, втаскивая нас внутрь. – Мне нечем угостить вас, дети мои, но здесь тепло, и вы всегда найдете ночлег и понимание.
– Вот спасибочки! А свечи у вас еще есть? Можно мне парочку? Костюмчик порассмотреть бы надо, – тут же заюлила хитрая лиса. – Мой-то набил тряпок, а что, где, какого цвета или материала – он же дуб дубом! Всю жизнь такое покупает… без переделки пугало надеть постесняется!
Отец Ансельм выдал моей попрошайке весь запас свечей, нитки с иголкой, а еще свой нож. Довольная Лия уселась в уголок, скрестив ножки в позе лотоса, и наконец-то запустила обе руки в мешок. Мы с отшельником уселись на шкуры в другом углу.
– Вы можете что-нибудь рассказать о тухлых яйцах в подземелье замка? – напряженно спросил я.
– Да… но не знаю, что вам покажется важным.
– Все.
– Хорошо, милорд, – охотно кивнул старик. – Дело в том, что замок Твердь был построен еще дедом пана Юлия. Но когда закладывали фундамент, из земли били голубые огни! Это проклятое место, господин ландграф. Недаром мы граничим с Темной Стороной. Вы говорите, запах тухлых яиц? Нет. Запах серы – вот что это такое! Бывают дни, когда все население нашего окраинного княжества жалуется на головную боль. Люди валятся с ног и впадают в спячку. Только северные ветры способны развеять это колдовство. Я думаю, что из подвалов замка Твердь есть прямая дорожка в Ад! Оттуда и тянет серой…
– Не надо так мрачно, святой отец, – облегченно выдохнул я. Хорошо оказаться правым. Значит, все мои подозрения относительно сероводородного газа верны. Теперь у нас есть шанс остановить войну. Возможно, даже без…
– А-а-а-а! Дубина стоеросовая! Колода осиновая! Пенек, собаками помеченный!
– Лия! Сейчас же прекрати выражаться в присутствии духовной особы.
– Но, лорд Скиминок, – жалобно заскулила она, – вы только взгляните, что он мне всучил! Я же в таком виде только в Тихое Пристанище пойти могу, бабушек до кондрашки доводить, но уж никак не в приличное общество! Вот, полюбуйтесь!
Пока мы беседовали, Лия успела распотрошить содержимое мешка и вырядиться соответствующим образом. Ну… комично, конечно… С другой стороны, многие Голубые Гиены одеваются еще хуже. Описательно это выглядело так: во-первых, Жан перепутал камзолы, – вместо пажеского стащил герольдический. Фасон уже не тот, воротник стойка, рукава пышные в плечах и зауженные к запястьям, к тому же разного цвета – синий и красный, а все прочее – ярко-зеленое с люрексом. Размер, естественно, скорее на меня, чем на нее. Штанов двое. Обтягивающие лосины, белые в широкую голубую полоску и короткие бархатные со шнуровкой по бокам, мятые до невозможности, их Лия демонстративно держала в руках. Вместо маленьких сапог высокие кавалерийские ботфорты. Эти даже мне наверняка велики, а уж Лие доходили едва ли не до пояса. Еще в мешке оказались парчовые тапочки на высоком каблуке с помпонами. Явно ночные – пробежаться до одного места и назад в постель. Мы с отцом Ансельмом сдержанно хихикали.
– Да, вам смешно, – мгновенно надулась наша спутница. – Как я в таком виде людям покажусь? Это же форменный позор для пажа такого знаменитого ландграфа, как вы. Осрамил перед всем народом… Ну, скажите, милорд, вот кто он после этого?
Пришлось пожать плечами и всем троим браться за дело. Вплоть до самого рассвета маленький домик отшельника напоминал шумное ателье по пошиву верхней одежды из материала заказчика, по его фигуре, в его присутствии и с нескончаемыми капризами…

Вот так, сладкой парочкой, мы и стояли наутро близ ворот замка Твердь. Мою рубашку заштопали, джинсы выстирали, хотя высохнуть не успело ни то, ни другое, но я уже был похож сам на себя. Лия, даже после всех переделок, здорово напоминала циркового клоуна, а по пестроте костюма свободно могла бы участвовать в бразильском карнавале. После получаса грозно-насупленного стояния я начал скучать. На нас пару раз полюбовались со стен неулыбчивые стражники, но никому и в голову не пришло поднять тревогу. Словно тут не свирепый ландграф пришел, а какой-то занюханный арабский террорист с заложницей-травести. Мы начинали нервничать…
– Милорд, можно я сбегаю к воротам и настучу с высказываниями?
– Валяй. Только не увлекайся с оскорблениями, не хватало еще, чтоб за тобой начали охотиться с арбалетами раньше времени.
Мой паж дунула к замку и начала колотить в зарешеченное окошечко стражи подобранной палкой. Наконец появился бдительный часовой:
– Чего надо?
– Мой господин лорд Скиминок, Ревнитель и Хранитель, Шагающий во Тьму, тринадцатый ландграф Меча Без Имени, имеет честь вызвать на смертный бой вашего господина и все его войско в придачу!
– Наш господин идиотов сегодня не принимает!
– Почему? – обиделась Лия.
– У нас большой поход, мы на войну идем, – охотно пояснил страж. – Нет у пана Юлия времени с каждым выскочкой драться!
– Но… как это? А рыцарский кодекс?!
– Плюнуть и растереть!
– А… ну… Ну тогда милорд заклеймит вашего хозяина трусом!
Вместо ответа стражник только презрительно фыркнул и захлопнул оконце. Негодующая Лия барабанила добрых минут десять, воя, что ее еще ни разу так не оскорбляли, что весь замок дурацкий, что живут в нем одни дураки и чтоб самый главный дурак сию же минуту вышел, а уж она расстарается, чтоб одним дураком сразу стало меньше. В конце концов окошечко все же открылось и в нос экс-Валькирии уперлась арбалетная стрела.
– Ша, ребята! Кончаем базар, я мирно отвалила.
Во время всей этой незатейливой комедии моя поза оставалась незыблемой, дыша благородством и праведным гневом. Когда Лия понуро вернулась ко мне, мы сели рядышком на бугорочке и пригорюнились. Первая половина моего хитроумного плана успешно провалилась. Пан Юлий пренебрежительно отказывался от противоборства с лордом Скиминоком. Признаться, я наивно надеялся, что он, услышав обо мне, вспомнит про меч, возжаждет им завладеть и бросится на меня всей армией. Мы с Лией отбежим, Жан выведет женщин, а сероводород взорвет опустевший замок. Потом… вот что потом? Это я как-то не очень продумал. Судя по всему, мы останемся втроем против разобиженного пана с войском за плечами. Паршивая перспективка…
– Будем ждать, пока они сами не вылезут. Тогда я подойду к этому пузатому трусу и…
– Лия, войска идут на войну! У них свои дела и свои проблемы. Ты что, предлагаешь мне прыгать на палочке вокруг конных рыцарей и угрожать их господину вечным позором, если он сейчас же не даст мне себя убить? Я вчера обратил внимание на отряд стрелков в легких доспехах – за полторы минуты они сделают из нас малоподвижных дикобразов!
– Что вы кричите, лорд Скиминок? Можно подумать, будто это я виновата в том, что о вас ходит такая слава. Ни один психически уравновешенный рыцарь ни за какие коврижки не согласится укусить тринадцатого ландграфа. Уж я уговариваю, уговариваю… Все как об стену горох! Что поделать, если теперешние мерзавцы предпочитают умереть в собственной постели, а не от Меча Без Имени?!
– Ничего не хочу знать! – Я тоже закусил удила и уперся рогом. – Каждый раз, когда мне действительно хочется подраться, – все сразу убегают или объявляют себя пацифистами. Куда ни плюнь – обязательно попадешь в миротворца! И чем бессовестней хам, тем строже он соблюдает мирную одностороннюю инициативу. Ни за что его не прищучишь…
– Эй, парнишка! – неожиданно закричали люди, махая с крепостной стены Лие. – А что, это вот и есть неистребимый герой лорд Скиминок – свирепый ландграф Меча Без Имени?
– Он самый. Хотя какое ваше собачье дело…
– Он! Я тебе говорил, что он, а ты? Так я ж памятник в столице видел, вот собственными глазами… Но меч-то все равно похож! Паж, ну подойди поближе, че ты, как этот…
За зубцами началась шумная перепалка. Человек пять из рыцарского цвета гвардии спорили между собой, бурно обсуждая мое явление. Я принял прежнюю горделивую позу и стоял, небрежно разглядывая верхушки елей и кипарисов, хотя левая нога уже порядочно затекла.
Ушлая Лия опять вела переговоры, а мне вновь досталось гробовое молчание да разве что еще косые взгляды мечников. Для пущего эффекта попрыгал, помахал клинком, повыделывался – одним словом, обратил на себя внимание. Мне поверили. Если честно, обычные люди, рядовые люди охотно на это клюют. Через несколько минут Лия позвала меня:
– Милорд, идите знакомиться. Они отличные ребята и много о вас слышали. До начала войны еще часа полтора, нам предлагают опрокинуть по рюмашке.
Бред какой-то! От удивления я даже не стал спорить и изображать из себя неприступного зануду. Рыцари быстренько сбегали куда надо, а потом спустили нам на веревочке корзину с разной снедью. Мы с Лией уселись на травке и жадно набросились на еду. Для поддержания разговора приходилось вечно задирать голову вверх, но ради таких бутербродов можно было и потерпеть некоторые неудобства.
– Господин ландграф, а что, вы действительно побили нашего пана на День святого Скиминока?
– Угу… Чавк-чавк… Ам-ням…
– Здорово! А сейчас-то зачем его на поединок вызываете? Не станет он в одиночку драться, как пить дать, выйдет со всем войском и отберет у вас меч.
– Пацаны вы сопливые! – философски изрекла Лия. – Да если б вы только знали, какие армии мы с милордом поворачивали вспять. Он – на гнедом коне, в фиолетовом плаще, с Мечом Без Имени. На полкорпуса впереди я на белом мустанге, в навороченном костюмчике, с тапочкой в одной руке и сковородкой в другой. Крушим, бывало, направо и налево, лорд Скиминок в бою обычно распевает арии о черном вороне или казаках, которых как раз сегодня никто не любит. А я… вот буквально ни на что не отвлекаясь – по мордам, по мордам, по мордам!
– Але, служивые, – наконец вклинился я, – ну, положим, у вашего брюхоносца мания величия заменила даже то количество мозгов, что ему скромно отпустили родители. А вы-то за что идете на верную гибель? Воевать с Плимутроком – просто глупо. Ради посмертной славы? Вы и так живете на границе с Темной Стороной – вот и зарабатывали бы себе имя в бою с нечистью.
– Эх, милорд, – дружно вздохнули все, – ясное дело, что войны никто, кроме пана, не хочет! Но мы ведь люди подневольные.
– Ясненько… Значит, среди цветов – главная роза, среди холопов – пан! Пропадете вы с этой прабабкиной философией. Революцию бы устроили, что ли? Бунт, интригу, мятеж, насильственный захват власти… Божеское дело, поверьте.
– Да все так и думают! Пан наш очень уж хлипко на своем месте сидит. Вот если бы знак какой…
– Какой именно? – ухватились мы.
– Ну… что бунт и в самом деле-то от Бога!
Потом их куда-то отозвали. Мы насытились, вернулись на свой прежний холмик у дороги и стали ждать. Вскоре действительно раздался рев боевых труб, открылись ворота, а войско пана Юлия двинулось через них походным маршем. Их было не слишком много. Около сотни пехотинцев, не больше двух десятков конных рыцарей, полусотня стрелков да еще разношерстная толпа крестьян, вооруженная чем попало. Позади везли две катапульты. При правильно организованной атаке Злобыня силами одной русской дружины разогнал бы этих петухов по своим курятникам. Ну, да ладно… Вот сейчас Жан должен запалить шнур, а там посмотрим, как они запоют «Враги сожгли родную хату». Авангард грохочущей колонны остановился, поравнявшись с нами. Мы стояли крайне спокойно, куда побежишь? Надо доломать комедию до конца. Пан Юлий в золоченых доспехах с приподнятым забралом остановил коня и насмешливо обратился ко мне:
– Ну что, самозванец, все-таки решил отдать меч законному владельцу?
– Меч Без Имени сам волен выбирать себе господина, – смиренно ответил я. – Мы пришли не с войной, но с миром. Дьявол опутал сетями твою заблудшую душу и толкает на братоубийственное кровопролитие. Остановись, вельможный пан!
– Взять у него меч! – коротко приказал сионский шляхтич. – Тоже мне нашелся проповедник.
Двое блюдолизов двинули коней на меня, но я ловко вскочил на камушек и заорал так, что они опешили.
– Геенна огненная разверзла зияющую пасть! Сатана идет по миру, собирая замерзшие души! Близок, близок Апокалипсис! Плачьте, люди, ибо время ваше истекло! Кайтесь во грехах своих! Ешьте землю и орошайте ее слезами покаяния! Грядет время Зверя! Он будет мучить ваши души, терзать вашу плоть, уничтожать даже саму память о грешных детях, забывших заветы Отца своего! Гром уже гремит! Гремит гром возмездия! Слушайте!
Пару-тройку минут все и в самом деле вслушивались.
– Не гремит, милорд, – шепотом доложила Лия.
Пан Юлий зафыркал у себя в шлеме, изображая пренебрежительное хихиканье, двое рыцарей вновь наставили копья, и тут… Одну из высоченных стройных башен разнесло! Взрыв был что надо… Крыша улетела к черту на рога, а на ее месте плясало веселое голубое пламя. Если уж это им не знак, то я не знаю, чего еще требовать от Бога?
– Ага! – восторженно завопила мой паж, пританцовывая на одной ножке. – Мы ведь вас предупреждали! Вот он – конец света!!!
Пользуясь массовым испугом, я решил слегка подогреть панику:
– На колени, нечестивцы, забывшие о Божьем гневе! Молитесь, молитесь беспрестанно! Навсегда отриньте греховное оружие, ибо за нарушение заповеди «Не убий!» еще никого по головке не погладили. Кайтесь в страшных заблуждениях, гордыне, высокомерии, жадности, блуде, сребролюбии.
– Этого не может быть! – тонким фальцетом завизжал пан Юлий, пытаясь меня перебить.
Ха! Да когда меня понесло, так легче Ниагару остановить веером, чем лорда Скиминока пререканиями.
– Молчи, неверный извращенец! Ты посмел возжелать корону ближнего. Ты толкнул свой народ в пламень гражданской войны, ты дерзнул возомнить себя пророком новой веры! Кайся вместе со всеми, но если твое раскаянье не будет искренним – все сразу почувствуют смрадное дыхание Ада в своих легких.
– Нюхайте, нюхайте, дети мои! – щедро предложила Лия. Запуганный народ начал принюхиваться. Ну, ясное дело, запах из открытой скважины мятежники учуяли сразу. Пан Юлий вертелся в седле, что-то вереща о защите нравственности и духовности, но пространство вокруг него мгновенно опустело. Войско быстро рассасывалось… Не хватало только последнего, заключительного мазка, и он не замедлил явиться. Взрыв грянул вторично! От соседней башни вряд ли хоть кирпичи остались… Но! В воздухе пролетело что-то крупное и белое, трепеща на ветру прозрачными крыльями, а потом гулко бухнулось в кусты позади нас.
– Ангел, – прошелестело над рядами кающихся. – Сам ангел Божий пролетел, указывая нам истинный путь. Свершилось великое чудо!
– Заметьте! – вовремя добавил я. – Пролетел он не по курсу Срединного королевства и даже не в Темную Сторону, а в направлении проселочных дорог. Бог говорит: «Бросайте, на фиг, всю войну и марш по домам!»
Не прошло и получаса, как вся армия пана Юлия осталась в составе своего господина, его лошади, ну и груды брошенного оружия. Из ворот замка начали выбегать женщины с прислугой. Бедняги выносили вещи. Честно говоря, запах уже стоял такой, что глаза резало. Мы плюнули в сторону незадачливого агрессора и пошли искать Жана. Далеко уйти не успели. Ломая кусты, наш бедный Бульдозер выполз на четвереньках в непонятно каком кружевном белье на плечах, с мутным взглядом и мычанием вместо членораздельной речи.
– Лия, девочка моя, раздобудь на всех лошадей. Нам действительно пора. Да, и подними, пожалуйста, этого падшего ангела…

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:58 | Сообщение # 27

Княгиня де Веллар

На ночлег мы вернулись к отцу Ансельму. Пожилой отшельник страшно обрадовался, когда мы рассказали ему, что войны не будет, а войско разбрелось по всему княжеству, возвращаясь домой. В придачу не пролилось ни одной капли крови, исключая разве разбитый нос Бульдозера. Конечно, пан Юлий долго орал нам вслед, что он страшно отомстит, но броситься на нас в одиночку все-таки не рискнул. К замку Твердь ближе чем на милю подходить не рекомендовалось – воздух явно не целебный. Надеюсь, что подземный резервуар с газом не очень велик, пламя было невысоким, повоняет с месяц и перестанет. Через два дня спокойной жизни на меня напала страшная депрессия. Сначала я затосковал по Ивану, потом по Луне. Причем боль была такая, что Лия, Жан и священник не знали, куда деться от моей унылой физиономии. Я честно пытался держать себя в руках, но мои ребята смотрели на эту проблему иначе. По их мнению, если рыцарь не страдает от неразделенной любви, то он не настоящий герой. Обязательно надо время от времени поскуливать, выть под луной серенады, плакать в конскую гриву и рвать на себе волосы. На деле это выглядело примерно так:
– Лия, как ты думаешь, она меня любит?
– Конечно любит, милорд! Безумно, страстно, безнадежно, потеряв голову, впадая в отчаяние, стремясь к вам всем сердцем, дыша вашим именем, веря и скорбя…
– Да, а почему тогда убежала?
– Потому что она не любит вас! Вы были ее игрушкой, шуткой, улыбчивым времяпрепровождением, мимолетным увлечением, шалостью, легкой любовной интрижкой…
– Жан, убери ее! Скажи мне, как мужчина мужчине…
– Вы ее не любите, лорд Скиминок.
– Почему?
– Потому что, когда любят, женятся. Но не переживайте настолько, она вас тоже не любит.
– Почему?
– Потому что когда любят, то ждут.
– Отец Ансельм, спасите меня от них обоих!
На самом-то деле мы ждали Локхайм. Я продолжал надеяться, что принц приведет сюда Тающий Город. Правда, как всегда, не был ясен план действий на потом… Но это вроде как уже наша визитная карточка – все решать на месте сообразно обстоятельствам. Просто скучно было. Мне даже приходили в голову нехорошие мысли – пойти прогуляться огнем и мечом по землям Голубых Гиен. Все равно делать нечего…
Утром третьего дня ко мне пришли крестьяне. Два деревенских старосты, зажиточные люди и еще несколько женщин для более надежного воздействия на мою добрую душу. Лия с мужем умотали на море купать лошадей, я грелся на солнышке, неспешно беседуя с отшельником на религиозные темы. Когда делегация депутатов от сельскохозяйственного округа приблизилась, снимая шапки, я соизволил встать.
– К вашей милости обращаемся, достопочтенный лорд Скиминок! Уважьте, сделайте такую Божескую милость, – обратился ко мне самый пожилой крестьянин.
– Весь во внимании. У вас что, какие-то проблемы?
– Горе у нас. В лесу людоед залютовал.
– Людоед?! Ну, вон вас сколько, собрались бы всем миром, взяли вилы, топоры да устроили ему пышные похороны за ваш счет. Я-то здесь при чем?
– Да ты знаешь ли, батюшка, какой он страшный?! Нам самим нипочем не справиться. Как пан Юлий войска пораспустил, то в нашу деревню шестеро ратников вернулось. Все в доспехах, с копьями да мечами, шрамами боевыми отмеченные. А только трое ушли на людоеда и не вернулись. Люди дома бросать стали, землю, хозяйство. Уж сотворите Божескую милость, господин ландграф! А мы не поскупимся, понимаем, вам небось тоже деньги не повредят…
– Хм… конечно да. Однако финансовые вопросы обычно решает мой паж. Это будете утрясать с ним. А я, пожалуй, и соглашусь поразмять кости. Расскажите-ка о вашем горе поподробнее…
– Вот уж спасибо, милорд! Ото всех нас великое спасибо! – аж прослезился старик, едва не хлопаясь на колени. Ей-богу, он бы бухнулся, но они не гнулись. – Людоед в наших краях давно живет. Да только пан наш другие дела достойными почитал, вот зверь-то и обнаглел.
– Это зверь? Зайчик или белочка?
– Разный он. Обличья звериные меняет, потому как колдун. То медведем представится, то вепрем, а то волком невероятной величины. Но уж лют! Порой и косточки целой не оставит – все порвет, погрызет, переломает.
– Садист какой-то, – хмыкнул я. – А где живет?
– В лесу, в глухой чащобе. На охоту выходит, когда голоден, для него что день, что ночь – все едино. Ежели всех людей посчитать – так уж больше сотни сожрал, ненасытный!
– Ладно, уговорили. Не так давно мы с оруженосцем срубили башку одной хамоватой ведьме, терроризировавшей целое село. Так вот она даже маскировалась под монахиню. Значит, сейчас мне надо дождаться ребят, а ближе к вечеру я к вам заеду. В какой стороне ваша деревенька?
Да вы бы на моем месте тоже согласились. Ничто так не избавляет от сердечных мук, как опасное дело, грозящее смертью. Может быть, я действительно ее так сильно люблю, что даже хочу умереть, раз мы не вместе…
– Милорд, вы никуда не идете! Это решено категорически и бесповоротно.
– Лия…
– Имейте в виду: еще один шаг – и я рухну вам в ноги, обхвачу колени, буду выть, как на похоронах, но никуда не пущу!
– Жан! – взмолился я.
Наша душераздирающая перепалка тянулась не меньше часа. Отец Ансельм скорбно кивал головой, Бульдозер грустно вздыхал, не зная, что делать, поэтому мне пришлось взывать к общественному мнению уже в полный голос:
– Успокойте же ее, наконец! Дайте мне сходить развеяться. Убивать людоедов – это самое что ни на есть ландграфовское дело! Опять же очень полезное для улучшения микроклимата в данном регионе. Почему, в конце концов, все так не хотят, чтобы я совершил подвиг? Бедным крестьянам не нравится, когда их едят…
– Мало ли, что им не нравится! – с полуоборота завелась Лия, действительно падая на колени и хватаясь за мою рубаху, как нищий за плащ святого Августина. – А платить кто будет?! Да за те жалкие гроши, что они собрали с двух деревень, мы в столице и поужинать втроем не сможем! Я ни за что не допущу, чтобы вы унижали звание ландграфа Меча Без Имени до оплаты простого охотника на драконов!
– Ну, знаешь, – в свою очередь начал сатанеть я, – если мои душевные порывы ты будешь вечно пробивать третьим чеком в кассе – я дам рыцарский обет оказывать помощь любому просящему совершенно безвозмездно!
– То есть как?
– То есть – даром!
– Ах… – Лия картинно повалилась в обморок. Жан начал неспешно обмахивать ее платочком.
– Дело, конечно, не в деньгах, милорд. Просто мы ведь вроде… Вы же надеялись дождаться здесь Раюмсдаля. Охота на людоеда очень опасное развлечение. Я уверен, что вы победите, но… если вас неожиданно ранят, то как мы нападем на Тающий Город? Может быть, все-таки стоит поберечь силы для более серьезной битвы?..
– Бульдозер, – я задумчиво посмотрел в глаза трусливому рыцарю, – ты темнишь. Вы оба чего-то боитесь. Не людоеда, тут вы герои, тогда чего? Молчишь? Поднимай свою комедиантку и отправляйся седлать лошадей, я выезжаю.
Мгновенно придя в себя, Лия демонстративно встала с холодного пола, цапнула мужа за руку и вывела наружу. Мы с отшельником остались одни. Отец Ансельм произнес короткую молитву, еще раз перекрестился перед распятием, а потом заговорил со мной самым мягким тоном:
– Пожалуйста, выслушайте меня, сын мой. Боюсь, что ваши верные друзья просто не в состоянии понять глубинные причины собственного беспокойства, поэтому и выдумывают невесть что. Загляните в свою душу – зачем вам это? Ради чего вы идете на смерть? Ради невинных людей, ради защиты чести и справедливости, ради борьбы со злом, ради денег, ради славы, ради рыцарского звания? Подумайте… А вдруг этой женщине просто все равно? Не отвечайте сейчас, в спешке или гневе, промолчите. Но если вы делаете это только ради нее – пусть Господь спасет вашу заблудшую душу!
По тропинке мы ехали мирно. Старый хрыч надолго испортил настроение, и мои спутники не пытались утешить меня шумными разговорами. Разумом я понимал, что священник желает мне добра, но так хотелось совершить что-то безумное, глупое, безрассудное, чтобы она узнала, почувствовала, поняла и… вернулась. Лия ворчала себе под нос, презрительно подбрасывая в руке тощий кошелек. Жан тихо напевал «Балладу о доблестном лорде Скиминоке» с продолжением. Длинная, но занимательная вещица его собственного сочинения. После каждого большого кроворазлития он добавлял туда еще парочку куплетов. Судя по энтузиазму парня, он будет продолжать ее, даже когда наши подвиги закончатся, и сделает песенку эпической. Вообще-то я даже люблю такие вечерние прогулки. Чистый воздух, запах сероводорода ветер относит в сторону, погода здесь гораздо теплее, чем в столице, а езда верхом всегда приятно бодрит. Лошади удивительные животные, они обладают каким-то магнетическим воздействием на душу человека. Они ее лечат…
В первой деревеньке мы не стали задерживаться слишком долго. Перешли вброд неглубокую речку, а там на холме стояла и вторая деревня. Именно за ней начинался глухой бор, где и должен был находиться тайный бункер искомого злодея. Крестьяне провожали нас со слезами и надеждой. Мне стало неуютно при виде этих задерганных людей, обреченных всю жизнь пахать землю на своего пана, платить дань разбойникам, поднимать хозяйство из руин постоянных междоусобиц… А то, что они люди и о них тоже должен хоть кто-нибудь позаботиться? Если не выброшу эти мысли из головы, то, пожалуй, быстро переквалифицируюсь в политика-реформатора, а такие вещи в параллельных мирах не поощряются.
Из размышлений меня вывел дикий нечеловеческий вой. Кони захрапели и стали бить копытами. Темнота опускалась на лес. Жутко?
– Лорд Скиминок, а какого черта мы поперлись его ловить в темных кустах на ночь глядя? – тихо спросила Лия.
– Это мой план, – подумав, сообщил я. – Мы ведь не можем ходить дозором вокруг двух деревень сразу, пришлось бы рассредоточиться, а вдруг этот троглодит подкрадется и умыкнет именно тебя?
– Ох, страх какой… А почему не Жана?
– Он же в кольчуге, она железная. Пока еще выковыряешь, а ты сразу готовая к употреблению, тепленькая, выкупанная…
Жеребец Бульдозера неожиданно шарахнулся в сторону. Я выхватил меч, но никого не было видно. Трусливый рыцарь успокаивающе гладил шею своего коня.
– Показалось… Наверно, его напугала какая-то тень.
– Вот что, братва, давайте перегруппируемся. Мы с Бульдозером едем по флангам на полкорпуса впереди. Лия прячется посередине, сидя в седле задом наперед. Будешь следить, чтобы на нас никто не напал с тыла. Вот так, а теперь…
Договорить мне не дали, откуда-то сверху обрушилось здоровенное бревно на двух ремнях. Подобно огромным качелям, оно просвистело над дорогой, одним махом выбив меня из седла. Наверно, такая же участь постигла и остальных. Приподнявшись на локтях, едва дыша от дикой боли в груди, я с тупым равнодушием встретил блеск горящих красных глаз, приближающихся ко мне с невероятной быстротой. Я попробовал опереться на левую руку и рухнул – локтевой сгиб отозвался такой болью! Мгновенье спустя надо мной нависла страшная кабанья морда с загнутыми клыками в мою ладонь величиной. Это была смерть. Глупая, бессмысленная, бесславная, обдавшая меня смрадным дыханием. Я не слышал собственного крика. Каким-то невероятным напряжением всех мыслимых и немыслимых сил я едва шевельнул пальцами, но даже этого усилия хватило, чтобы… Меч Без Имени тусклой молнией бросился вперед и почти по рукоять ушел в жирное горло зверя!

Мне плеснули в лицо водой. Я открыл глаза и попробовал повернуть голову. Какая-то пещера или изба, уж очень темно и мрачно. В углу лежит связанный Бульдозер. Мне хорошо видна его широкая спина и руки, скрученные у запястий. Вроде бы дышит… Поворачиваю голову в другую сторону. Там горит огонь. Да, скорее всего, это землянка. Есть очаг, есть дверь, есть чурбак, заменяющий стул, есть даже стол, на нем я лежу. Мои руки тоже связаны, только спереди. Очень болит грудь… Впечатление такое, словно у меня все ребра сломаны. Лия… Лии не видно. Или успела убежать, или ее хранят в другом месте. А кто меня тогда поливал, как гладиолус на грядке? В самом темном углу зашуршало. Я извернулся, покачнулся, уперся ногой в стол и сел. Голова сразу закружилась, предметы поплыли перед глазами. Из угла быстро шагнула темная фигура и встряхнула меня за плечи. Горящие красные глаза светились, как угли. Рожа настолько страшная, что сразу и не определишь, мужчина или женщина.
– Привет, хозяюшка! Дом тебе полною чашей! – неожиданно выдал я.
Красные глаза расширились. Существо отступило назад. Да… много уродов на Темной Стороне, но это?! Все-таки женщина. Покрыта шерстью, одежды не носит, шимпанзе в сравнении с ней просто Лоллобриджида, фигура ближе всего к старинному комоду на кривых ножках, но сила, видать, немереная. Глядит на меня с такой звериной ненавистью, что я невольно начинаю сомневаться в неотразимости собственного мужского обаяния. Уф… какая длинная мысль! Зато голова прошла.
– Зачем ты пришел? – скорее прорычала, чем выговорила людоедша.
– Ах ты старая карга! Избушку к лесу передом, к тебе задом. Ты сначала накорми, напои, потом в баньке выпари да спать уложи, а уж тогда и спрашивай.
– Ты его убил!
– Кого? – искренне удивился я.
– Моего мужа!!! – заревела она так, что я узрел в ее пасти огромные желтые зубы в два ряда, а дверь просто распахнулась наружу.
– Ну, знаете ли… Если каждого кабана размером с лошадь называть мужем… Вы тут, в лесу, живете, понимаю, туго бабе без мужика. В конце концов, зоофилия – это ваше личное дело. Но нельзя же требовать от случайного прохожего, чтобы он прозорливо предположил в немытом вепре вашего пылкого возлюбленного?!
Держу пари, она отродясь таких отповедей не слышала. Тетка просто замерла в позе витринного манекена, пытаясь переварить все, чем нагрузили ее неторопливые мозги. Я добавил еще, пусть помучается… Если не придумаю, как сбежать, так хоть время выиграю.
– Эй, киска! Ну ты, короче, прикинь сама: мы с друзьями гуляем по лесу. Все чин чинарем, озон, луна. Ну, никто не пылит, в натуре… А тут, на фиг, бревно! Мне – раз, ему – раз, весь кайф обломали… Ну, так же нельзя, елы-палы! Че мы, быки какие, нормальных слов не понимаем? Я, короче, лежу, как с бодуна, а тут твой кабан, пальцы веером, тычет меня пятаком в ухо. Я ему че, фраер какой?! Да я братву свистну, ему ж, сучаре, его же рыло под хвост заткнут! Ну, на фига такие наезды? Че, если клыки как бананы у Рафика на базаре, то все можно, да? Че сказала? Я не понял?!
Людоедша начала косеть. Ее глаза горели уже просто направленным светом, словно два красных фонаря. Из разинутого рта бежала струйка слюны, теряясь в волосатой груди, дыхание становилось прерывистым, из ноздрей валил пар, а все тело судорожно дергалось. Может быть, если я тут еще немного потреплюсь, ее инфаркт стукнет? Вот бы здорово…
– Че молчишь, тетка? И друган мой в углу тоже молчит. Ты его не замочила часом? Не, мне в принципе по фигу – бабки идут, и ладно! На троих не делить, но на поминки отсыплем… Че мы, волки какие? Я те хотел сказать, подруга, тут ведь у кореша моего жена бегает. Не, я не козел, своих не продаю. Но ведь и ей, в натуре, может, че не в кайф. Забыкует… Скажет, че, мол, спонсора моего на фуфле кинули? Где зеленые? Где его доля? Ну, так че, по совести делить будем… Секешь?
Людоедша с воем бросилась на меня, вытянув вперед когтистые лапы. Если вы думаете, что я болтал, ничего не делая, то вы не знаете предприимчивого лорда Скиминока. Это раньше я был добрый и наивный, а теперь мудрый и жестокий, как Стивен Сигал. Конечно, в драке мне с ним не тягаться, но… Пока велись разговоры, я переместил руки, ухватившись за край стола, поджал под себя правую ногу и в нужный момент встретил врага убойным прямым между глаз! Вою было… Уж не вспомню, кто громче орал: она, отлетев к стене, или я от боли в ушибленной пятке. Башка у мерзавки оказалась прямо-таки твердокаменная… Я скатился со стола и, приплясывая на одной ножке, лихорадочно искал достойное средство для защиты. Где же тут мой меч? Ага, вспомнил – надо позвать!
– Меч! Мой Меч! Меч Без Имени!!!
Ничего не произошло. Женщина встала, потрясла головой и вытащила откуда-то широкий мясницкий нож. В отчаянье я выхватил из очага почерневший вертел.
Мы осторожно кружили вокруг стола. Она поняла, с кем имеет дело, и, хотя все преимущества были на ее стороне, не хотела рисковать. Я находился в очень паршивом положении. Руки связаны, грудь по-прежнему болит, хромаю на правую ногу, вооружен… да это и оружием-то не назовешь! Где же мой Меч? Спиногрызка бросилась вперед с широким замахом. Я ушел, замахал вертелом и неожиданно понял, что вполне могу защищаться. Уроки Меча Без Имени не прошли даром. Я довольно успешно парировал удары ножа, сталь звенела о сталь, высекая искры. Несколько раз мне удавалось рубануть или ткнуть свою противницу. Но вертел не меч, и на волосатой шкуре людоедши вряд ли остались хотя бы синяки. Она чувствовала, что я не в лучшей форме. Мне нужно было пробиться к двери и попытаться увести тетушку подальше от Жана. Если с ним все в порядке, он придет в себя, а потом поможет. Не знаю, как и чем, но он меня не бросит. Пока я рассуждал сам с собой, лохматая оглоедка обрушила на меня водопад тяжелых ударов и один я пропустил. Левый бок обожгло огнем… Вскользь, но все равно порезала. В отместку я опрокинул стол так, что он рухнул ей на ногу. Людоедка взвыла дурным голосом! Я бросился к дверному проему, и тут…
– Милорд! Спасите меня-я-я… Я упаду!
Визг был такой, что мы оба забыли о драке. Открывшееся нашим взорам зрелище очень подходило под строчки песни «Улыбнитесь, каскадеры…». По темному лесу, отсвечивая лунным серебром и петляя между деревьями, на высоте трех метров летел Меч Без Имени. Вот это оружие… Он все-таки меня нашел! На рукояти Меча, вцепившись в нее обеими руками, висела совершенно одуревшая от страха Лия.
– Милорд, я… хотела… спешила… к вам на помощь!
Меч Без Имени замер передо мной, небрежно стряхнул белобрысую в кусты и плавно лег рукоятью в мои ладони. Покорябанный вертел я успел выпустить. Думаю, людоедша прекрасно поняла, что это значит.
– Убийца!
Мы ударили одновременно. Клинок моего меча оказался гораздо длиннее ее ножа. Страшная голова развалилась надвое…
В изнеможении я прислонился спиной к низкой стене землянки. Меч отдавал мне свою силу, и, если бы сейчас понадобилось завалить еще одного монстра, пожалуй, я бы смог. А где Жан? Бедолага так и лежит связанный, жестоко страдая от невозможности принять участие в смертельном бою. Надо выручать парня. Я сунул меч в кольцо на поясе, хотя со связанными руками это было трудновато. Потом нашел в кустах Лию. Она удачно хлопнулась мягким местом в папоротники и сидела там с раскрытым ртом и поднятыми руками.
– Все кончилось. Вылезай.
– Не могу, милорд, – жалобно пискнула она. – У меня руки затекли. Когда страшное бревно сбило вас с Бульдозером, я пригнулась. Меня лишь немного пощекотало по спине. Но лошадь испугалась и понесла! Я с трудом ее успокоила, а когда вернулась, ни вас, ни моего муженька уже не было. Там валялся огромный труп волосатого мужчины с перерезанным горлом! Рядом лежал ваш меч. Я его забрала. Снова села верхом и поехала вас спасать. Меч Без Имени держала обеими руками и тут… Вдруг! Он! Как поднимется вверх! Как полетит! Я просто не успела вовремя отцепиться, а потом было поздно и страшно. Вы бы знали, милорд, сколько раз меня шлепало по носу ветками…
– Лиечка, лапушка, перестань тараторить, – тихо попросил я. – У тебя есть нож? Тогда разрежь эти веревки, пожалуйста.
– Нет проблем! Сию минуту… Вот.
– А-а-а-а-а… Ты же мне палец порезала!
– Правда? – умилилась она. – Вам больно? О, мой бедный господин, дайте, я залижу рану.
– Не надо! – гордо отстранившись, я достал из кармана несвежий носовой платок и попытался завязать его одной рукой. Лия кинулась помогать, морщась от боли в затекших руках. Вдвоем мы провозились довольно долго, толкаясь, ворча и мешая друг другу. Потом пошли спасать Бульдозера. Так этот гад попросту мирно спал, уткнувшись носом в угол.
– Замаялся, сладкий мой, – заботливо замурлыкала Лия, постелив рядышком мой плащ и укладываясь так, чтобы спина мужа служила ей подушкой. – Ложитесь и вы, лорд Скиминок, до утра еще далеко. Нечисть к жилищу людоеда близко не подойдет, а Жана развяжем завтра. Спокойной ночи, милорд…

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:58 | Сообщение # 28

Княгиня де Веллар

Я уснул сразу же, как лег. Наверно, организм просто ушел под защиту сна от всех переживаний, нервотрепки, боли и беготни. Просто отключился. Мне ничего не снилось. Зато утром, когда все встали и Лия развязала Жана, выговаривая ему за все про все, я с тихим ужасом понял, что заболел. Меня знобило. То ли я перележал на земляном полу, то ли порезавший мой бок нож был недостаточно продезинфицирован, то ли окончательно измотал себя… Вот температуры только и не хватало. С их уровнем медицины особенно. Столько дел… Господи, когда я всем этим займусь?! Счастливая воркотня супругов оборвалась так неожиданно, что я даже не заметил.
– Милорд, вам плохо?
– А ты сам не видишь?! – Лиина ладонь быстро коснулась моего лба. – Святые угодники, да у вас жар! Вы же весь горите!
– Нет… еще не весь… у меня ноги замерзли, – слабо отшутился я, но встревоженный Жан, невзирая на мои протесты, легко поднял меня на руки и понес.
Лия суетилась вокруг, вздыхая, поскуливая, всплескивая руками и причитая. Дальше не помню, наверно, опять уснул…
Черная полоса моей болезни тянулась долгую неделю. Я очнулся в домике отца Ансельма, до подбородка укрытый шкурами. Меня поили бульонами и не позволяли лишний раз вставать. Бульдозер превратился в самую заботливую сиделку на свете. Лие он доверял подменять себя лишь на три-четыре часа сна. Меня бил озноб. Я бредил, кого-то догонял, с кем-то рубился, все время требуя, чтобы Меч Без Имени был здесь, рядом, под рукой. Отшельник молился надо мной. Крестьяне приносили самые свежие продукты, обижаясь, когда им за это пытались заплатить. Один раз мне даже казалось, что надо мной склонилась Луна. Ее глаза были полны слез. Она ничего не говорила, значит, я снова бредил. Если бы она и вправду была, то разве когда-нибудь оставила меня больного, мечущегося в жару на мокрой от пота постели… Выздоравливал я очень медленно. Отец Ансельм привел одну местную знахарку, и старушка лечила меня отварами малины, багульника, хвои и еще каких-то составных сборов целебных трав.
Пан Юлий исчез, бросив супругу со всем штатом прислуги жить в шалашиках. Возможно, набирает новое, менее щепетильное в религиозном плане войско. Когда в одно солнечное утро я проснулся, мой похудевший оруженосец клевал носом рядышком. Отца Ансельма и Лии не было видно. Я осторожно встал, покачиваясь от слабости, но совсем чуть-чуть. Пошел, распахнул дверь, вдохнул полной грудью свежий морской воздух и сел на пороге. Жизнь продолжалась…
– Бульдозер! Подъем! Рога трубят, а нас ждут великие дела.
– Ми… лорд?! Я не сплю! Но как вы? Лягте сейчас же, вам нельзя вставать.
– Уже можно. Температуры нет, голова не болит, только есть очень хочется.
Жан вскочил, недоверчиво потрогал мой лоб, заулыбался и побежал встречать Лию. Оказывается, она отправилась за продуктами, а отшельник о чем-то молился у моря. Я вернулся в свою постель, поправил шкуры, заменявшие подушку, и… обнаружил сложенный вчетверо лист бумаги. Сердце предательски замерло… Я развернул лист – письмо, почерк женский, строчки ровные.
«Здравствуй, любимый.
Я так и не успела сказать тебе – прости… Почему-то кажется, что ты бы меня простил. Понял и простил. Я очень перед тобой виновата. Все, что я говорила тебе о монастыре, – это ложь. Не знаю, зачем врала, наверно, совсем потеряла голову, узнав, что ты вернулся. Но прошлое не дает мне убежать от самой себя. За те пять лет, пока тебя не было, я вышла замуж. Мой муж очень достойный человек, я любила и старалась сделать его счастливым. Было много всего: и плохого и хорошего. Так или иначе – я его жена. Мы обвенчаны перед Богом, и грешно разрушать это человеческими руками. Потом ты вернулся. Мне казалось, что мир рухнул… Я бросила все и побежала за тобой на край света. Я думала, ты вернулся за мной. Но это не так. У тебя уже сын, где-то далеко – его мать и по-прежнему твоя жена. В любое время тебя могут вернуть в твой мир. Мой муж ничего не знает. Если я вернусь, то ему даже не нужно ничего прощать – между нами ничего не было. Я должна это сделать. Только знай: я люблю тебя. Но… мы никогда не будем вместе. Прости меня. Не забывай. Не ищи.
Луна».
Вот и все. Дальше наступила пустота. Я никогда не обманывал себя, я знал, как много места она занимала в моей душе. То, что произошло сейчас… Есть вещи, которые невозможно описать словами. Мир стал черным. Душа обуглилась. Очень хотелось кричать. Но ведь, наверно, нужно что-то другое… Помолчим.

– Прошу к столу, лорд Скиминок! Курица уже готова, – счастливо рапортовала Лия, глядя на меня голубыми, любящими глазами. И она и Бульдозер просто светились. Добрый отшельник не мог разделить с нами трапезу по причине очередного строгого поста. Ради моего выздоровления наша ворчливая спутница закатила целый пир – печеная курица, два сорта вина, фрукты, деревенский хлеб (еще теплый), сметана, творог, зелень! Только сейчас я понял, как все-таки оголодал за время болезни.
– Милорд, мы так за вас волновались! Просто ужас какой-то. Жан ходит как привидение, меня к вам не пускает, все делает сам. Он со мной даже разговаривать перестал! Это и называется «мужская дружба», да?! Я его спать просто прогоняла, я его била! Он не хотел от вас отходить. Вот видите, прямо тут и спал. А если бы сам свалился? Не обижайтесь, милорд, но больные – такой заразный народ! Что бы я одна с вами двумя делала? Ну, а я заболей? Отец Ансельм объявил бы свой дом лазаретом, и на нас не покусился бы ни один вампир – тоже из боязни заразиться!
– Лия… – прочавкал я, – поговори еще, пожалуйста. Оказывается, я так давно не наслаждался твоей чарующей болтовней…
– О Господи! – чуть не расплакалась она. – Лорд Скиминок, как же я вас люблю!
– Жан, ты настоящий друг. Спасибо за все. Возьми еще кусочек курицы. Ты так исхудал, заботясь о моем здоровье.
– Все в порядке, милорд. Недостойно рыцаря даже говорить о том, сколько часов он провел у постели больного господина.
– Ладно, ладно, скромный ты наш. – Я похлопал его по плечу, а парень всегда так искренне реагировал на похвалу… Разревется еще, чего доброго, не хуже Лии. Хотя, если честно, глядя на преданные лица моих друзей, хотелось прослезиться самому. Вот здесь я дома.
– Локхайм не появлялся?
– Был, – кивнул Бульдозер. – Дважды. Но пана Юлия не нашли, вас не искали, а от замка по-прежнему так пахнет… Если бы могли хоть кому-то вас доверить, то попытались бы захватить Локхайм собственными силами.
– И что же, совсем никого не оказалось? – нарочито небрежно бросил я. Супруги быстро переглянулись.
– Никого! Да что вы, милорд… Ну кому бы мы могли вас доверить?! Да ни в жизнь! Да никогда! Да ни за какие коврижки!
– Спасибо…
Оставшуюся часть обеда мы просто болтали ни о чем, пересыпая застолье шутками или воспоминаниями о былых подвигах с комичным поворотом событий. Немного поговорили о нашем последнем сражении. Жан ничего не помнил, в тот момент, когда на нас понеслось огромное бревно, он успел пригнуть голову, но недостаточно низко, в результате чего схлопотал тяжелый удар прямо в лоб! Боже мой, да я всегда буду завидовать чугунной крепости лба этого средневекового парня. Всю битву мирно прохрапел в углу, включился лишь утром, двенадцать часов на холодном полу – и даже насморка не подхватил! Что случилось с Лией, вы знаете. Людоедов на самом деле было двое. Такое у них социалистическое соревнование, семейный подряд. По-видимому, муженек действительно умел превращаться в лесного зверя. А надо признать, что вдвоем поймать кого-либо и съесть гораздо проще. Это в сказках людоеды наивно-туповаты, а на деле весьма изобретательный народ, как сибирские охотники или пигмеи в джунглях. Вообще-то у меня не так часто бои, где я выигрываю за счет личного героизма. Обычно просто невероятно везет. Я много говорю? Это нервы… просто я не могу выбросить ее из головы. Значит, все зря. Я ей не нужен. У нее все есть, и даже самая пламенная любовь не позволит нам быть рядом. В то время, когда я наконец ни за что не хочу возвращаться, она сбегает! Ради чего все?! Зачем тогда я здесь воюю? Не ради спасения дворца с финской сантехникой для королевы Танитриэль – чихать мне на королеву! Я Ивана заберу, принцу в рыло дам, дочку князю верну – и баста! Больше мне ничего ни от кого не надо. Я им вечным героем и мальчиком для битья не нанимался. Не нужен я ей?! Да скатертью дорожка! Если муж дороже, значит, любит его, а не меня. Философскую или религиозную базу я сам подо что угодно подведу. Подумаешь! Вот разберусь с делами – и уйду в загул. Деньги у меня есть, женщины и вино будут! Воспользуюсь правом первой ночи. Я ведь феодал! Даже увеличу его до права первого медового месяца. Пусть она знает… пусть.
– Лорд Скиминок, что с вами?
– А? Что со мной? Ничего.
– Вы… у вас глаза злые, – тихо сказала Лия.
– Чушь! Тебе показалось. Спасибо за обед. Нам пора собираться. Жан, в какую сторону улетал Локхайм, ты не обратил внимания?
– Он не знает. Это я видела. Он прилетел с севера и улетел туда же. Мы пойдем на север?
– Да. Лошадей вы нашли?
– На следующий же день, как вы убили людоедов.
– Тогда в путь.
Ребята быстро взялись за дело. Я очень хотел убраться отсюда до наступления темноты. Я жаждал действия. Мне было жизненно необходимо чем-то заглушить нарастающую боль души. На прощанье отец Ансельм благословил всех нас и что-то сказал каждому в напутствие. Мне досталась не совсем понятная тирада, но… наверно, в ней был свой смысл.
– Вы ландграф, но вы и человек. А человек не может своими слабыми руками разрушить то, что связано Богом. Я мог бы долго говорить с вами о спасении души… Но вы – ландграф! Это тоже своего рода крест. Если вы действительно ее любите – делайте то, что должно, и будь что будет!

Когда мы выехали в поле и направили скакунов в сторону тех деревень, что страдали от четы людоедов, я на минуту остановил своих спутников:
– Жан-Батист-Клод-Шарден ле Буль де Зир, а также его законная жена Лилиана из Брокса, а ныне баронесса ле Буль де Зир, я хочу, чтобы вы оба дали мне клятву!
Супруги опасливо переглянулись.
– Милорд, а… у вас какие-то сомнения в нашей преданности или вы хотите сказать, что мы от вас что-то скрываем? – торопливо выдала Лия, но я остановил ее величественным жестом.
– Клянитесь всеми святыми, клянитесь спасением души, клянитесь именем Господа нашего Иисуса Христа…
– Клянемся, – повторяя за мной, послушно произнесли два голоса.
– Что вы позаботитесь о моем сыне так же, как если бы он был вашим собственным!
– Клянемся.
– Что вы отдадите ему Меч Без Имени, когда мальчик вырастет, и навсегда предадите забвению его мирское имя, называя моего сына только лорд Скиминок-младший!
– Клянемся.
– Что вы никогда не забудете обо мне и, что бы со мной ни случилось, не позволите никому пачкать светлую память тринадцатого ландграфа.
– Клянемся-а-а… – На последнем требовании мои друзья разревелись в голос.
Не желая глядеть на их слезы, я припустил своего коня вперед. Не от жестокосердия, а потому что слишком велика опасность разнюниться самому. Потому я хранил неприступную рыцарскую гордость, а за моей спиной шел град взаимных упреков и жалоб, перемежающихся вздохами, всхлипами и битьем в грудь.
– Это ты… ты… все ты… О, мой бедный господин!
– Я не хотел… я думал… Но ведь ты сама говорила…
– Я не говорила, чтобы ты не говорил, что она говорила, чтобы мы ему не говорили!
– Милорд так страдает…
– Он ищет смерти, Жан!
– Я не хотел, чтобы так случилось… лорд Скиминок сильный и благородный, он справится со своими чувствами.
– Дурак! Боже, какой ты у меня дурак. У милорда сердце, а не камень. Он же раним, как ребенок… Его обидели, ему плохо, а мы…
– А что мы? Что мы можем? Он ее любит… Она его любила…
– Нет! Нет, нет, нет… так нельзя! Это несправедливо! Такой человек, как лорд Скиминок, не должен быть несчастен. Если он хочет умереть, я тоже с ним умру!
– И я умру! Вот… только…
– Мы все умрем! – неожиданно твердо заключила Лия. – А об Иване позаботится Вероника.
Потом они надолго замолчали, переваривая только что принятое решение. Я не вмешивался. Но действительно, что-то очень давно не видно Вероники… Помню, как мы отправили ее в замок моего знакомого альбиноса барона де Бесса. Юная ведьма должна была доставить туда ценный груз – королеву Танитриэль. Я надеялся, что она справится. Не считая опасной путаницы в заклинаниях, Вероника очень неглупая и ответственная девчонка. Мне ее не хватает.
Мы въехали в деревеньку и остановились у дома старосты. Лия привычно спрыгнула с седла, отправившись «покупать» продукты в дорогу. Покупать я ставлю в кавычки, потому что денег она явно никому не платила. Это скорее походило на ежедневный сбор дани. В иное время я бы, пожалуй, возмутился, но что делать, если у моей спутницы свои взгляды на социальную справедливость…
– Слушай, Жан, в мою голову забрели мысли о некоторой неполноценности нашего отряда. По-моему, перед схваткой с Раюмсдалем нам бы стоило заручиться магической поддержкой.
– Вы вспомнили про Веронику? – угадал он.
– Да, мой прозорливый оруженосец. Что-то очень уж она задерживается… Может быть, в очередной раз собралась замуж?
– Все может быть, милорд. Женщины не поддаются прогнозам и гаданиям.
Мы помолчали. Потом он начал нарочито внимательно изучать собственные стремена. Потом все-таки не выдержал:
– Я… простите, милорд, но иногда лучше умолчать, чем сказать правду. Я был против. Не подумайте, будто бы я что-то от вас скрываю! То есть… скрываю, конечно… Но Лия сказала… и потом, даже сама Луна хотела…
– Не надо. Не говори ничего. – Я похлопал его по плечу и посмотрел прямо в глаза: – Ты настоящий друг. Ничего мне не объясняй. Я и так все знаю.
– Все? – поразился он.
– Все.
Вскоре подскочила Лия. Она воодушевленно несла две увесистые холщовые сумки, набитые нескоропортящимися продуктами. Мы подвесили это добро к седлу трусливого рыцаря.
– В путь, господа! С сегодняшнего дня сезон охоты на летающий замок Локхайм прошу считать открытым.
– Милорд, я хочу кое-что вам сказать, – шепотом попросила моя боевая спутница. – Только наедине, пусть он отъедет.
– Не надо, – таким же шепотом ответил я.
– Почему?! Вы ведь ничего знаете. Мы… мы боялись, что вы будете волноваться. Но это… ведь нечестно! Вы думаете, что Луна…
– Я все знаю.
– Как?! – опешила она.
– Так… И не косись на Жана, он ни при чем. Я все знал до ваших разговорчиков. Просто… постарайтесь больше никогда не касаться этой темы.
Лия кивнула, выдала самый тяжкий вздох, и мы пустились вскачь. Уже на самой окраине, у последних домов, нас догнал веселый крик:
– Лорд Скиминок!
С облаков на бешеном вираже вырулила юная ведьма. Грива растрепанных волос свистела на ветру. Черные лохмотья полоскались, как флаги.
– Я вас нашла!
С этими словами она чересчур резко затормозила и, оторвавшись от метлы, вылетела прямиком на крышу соседнего курятника. Крыша такого обращения не выдержала. Треск, шум, перепуганное кудахтанье – и яростно ругающаяся девчонка, севшая «новой» юбкой на свежие яйца, отфыркиваясь вытаскивает перья из головы.
– Здравствуй, Вероника! – широко улыбнулись мы.

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 20:59 | Сообщение # 29

Княгиня де Веллар

Теперь наша компания была в полном сборе. Хотя… не так давно я считал, что без Луны… Все! Я все забыл. У меня есть сын, есть друзья, есть враги, есть дела и нет сердца.
– Лорд Скиминок, а вам привет от королевы! – Ведьмочка ровно вела свое помело, приспособив его к рыси моего гнедого. Лия и Жан ехали чуть позади, так что нашей беседе никто не мешал. – Я сначала доставила ее к Бессу, потом мы вылетели в Вошнахауз, а там я передала Танитриэль с рук на руки Горгулии Таймс. Они должны были с эскортом отправиться в столицу.
– Ты у меня просто умница! Мы тут тоже пережили ряд разнообразных приключений, но все кончилось хорошо. В конце концов мы всех победили. И от Люцифера удрали, и Голубым Гиенам поперек глотки встали, и пана Юлия от милитаризма отвадили, а когда стало очень уж скучно, зарубили пару злобных людоедов.
– Ах, милорд… – завистливо вздохнула Вероника. – Какая у вас насыщенная жизнь! А у меня… Ухажеров развелось, как вшей! Стоило мне принять решение о том, что серьезные отношения мне пока не нужны, – набежала толпа желающих. Причем именно с серьезными намереньями. Все, как один, непременно хотят жениться! Другие отношения их не устраивают… Чудеса, да и только!
– Эй, подруга! – построжел я, сдвигая брови. – Что это ты там имела в виду под «другими отношениями»?
– Только чистую дружбу! – поклялась она.
– То-то, смотри у меня. Я, конечно, не мисс Горгулия, но по мере необходимости запросто отшлепаю тебя на правах старшего брата. Запомни – либо дружба, либо замуж! И никаких вариаций.
– Ой, милорд! Я же совсем забыла – вам письмо. От самой королевы… – Ведьмочка выудила из-за пазухи длинный голубоватый конверт. Так… одно письмо у меня уже было, хватит! Конверт Танитриэль пах тонкими духами. Я неторопливо взял его из рук ведьмочки и… не распечатывая, разорвал на мелкие клочки. У Вероники отпала челюсть.
– Понимаешь, я ведь и так знаю, что там написано. Ее распрекрасное Величество вновь прозрачно намекает, что, в случае экспроприации одним усатым ландграфом у одного бледнолицего принца одного вышеозначенного летающего объекта она готова:
а) выразить свою глубокую благодарность;
б) Поставить вопрос о короле Локхайма ребром;
в) предложить эту вакантную должность именно мне;
г) в случае моего очередного «мягкого» отказа последствия будут…
Ну и в конце постскриптум – жду, люблю, надеюсь на ваше благоразумие.
Вероника круто развернула метлу и, подрулив к Лие, пустилась в бурный рассказ о моем возмутительном отношении к венценосным особам.
– Не приставай! У лорда Скиминока депрессия, мы столько пережили… А что касается этой твоей королевы… Ну не хочет он ее. Не хочет!
Жан догнал меня, и вплоть до самого вечера мы скакали рядом, пытаясь обсуждать тему различных планов нападения на Локхайм. Особенно гениальных идей не было. Взять летающую крепость с воздуха возможности нет. По крайней мере, без помощи драконов… На землю Тающий Город опускается редко, только для пополнения запасов еды и питья или ради нападения на кого-нибудь. Это можно использовать, но кто его знает, когда и где Раюмсдаль решит приземлиться. Конечно, можно попробовать в качестве приманки использовать меня, хотя с принца запросто станется мучить мою светлость молниями с безопасной высоты, не ввязываясь в рукопашную схватку. Да и в любом случае для штурма требуется несколько больше народу, чем наша четверка. Желательно еще приставные лестницы, осадные машины, катапульты, тараны, огневое прикрытие, внезапность нападения, паника в рядах противника, стратегическое планирование и тактические уловки… Уф! Устал перечислять. Список объективных причин, по которым мы не можем взять Локхайм, мог бы быть очень длинным, а повод для того, чтобы его все-таки взять, – один-разъединственный. Там мой сын. Вот и все.
На ночлег мы остановились в чистом поле на холме. Пока Лия возилась с костром, Жан с лошадьми, а я с удобным возлежанием на плаще, практикантка начала активно готовиться к очередному волшебству. Естественно, это всех волновало. Если вы попросите Веронику наколдовать вам чашку горячего чая, то при ее безалаберности запросто можете очутиться в ванне из холодного кефира! Редко кто испытывает радость от таких мелких метаморфоз…
– Милорд, что это она опять?! – напряженно подкатилась ко мне Лия. Из всех нас именно она больше других страдала от разных ведьмовских штучек длинноносой подружки. Дай ей волю, так Лия при каждом новом заклинании рыла бы себе окоп и надевала каску.
– Вероника сказала, что отряд Брумеля сумел вырваться из клещей Люцифера. Помнишь, как нас чуть не зажали на берегу? Так вот, теперь черти находятся в заданном им квадрате, то есть в замке Бесса. По отдельной договоренности с мисс Горгулией Таймс нам их сюда перебросят. Вероника обеспечит вход, а верховная ведьма выход. Ну, такую передачу с рук на руки. Так что не переживай особенно – тебя это заклинание нимало не коснется.
– Хотелось бы верить…
– Я начинаю, милорд! Окно открывается! Детей и слабонервных просят не смотреть!
На всякий случай супруги пододвинулись поближе ко мне. Вероника протяжно, нараспев затянула плохо рифмованное заклинание. Я не особенно вникал в смысл, но посмотреть всегда интересно. Она водила руками над головой, пока золотой перстень с голубым камнем на ее пальчике не вспыхнул лучом. Луч прочертил что-то вроде окна, из которого… Почему-то вылетел стул, со страшной силой просвистев у меня над головой!
– Вероника! – взревел я. – Что ты делаешь, недоучка несчастная?!
– Я? Не знаю. Я все открыла правильно. Может быть, на той стороне мисс Горгулия еще неточно скадрировала окно, вот в него и затягивает все подряд.
– Прекрати издеваться! – Следующим снарядом в нас полетел старинный буфет, полный посуды. Это напоминало взрыв осколочной бомбы! Куски дорогого фарфора брызнули во все стороны. – Почему она его не кадрирует?! Вы что, не могли наверняка договориться насчет места и времени?
– Мы и договорились! – отгавкивалась двоечница. – Каждую полночь. Контрольный вызов. Два притопа. В случае получения положительного ответа – открытие окна и переброс. Ой, а может, три притопа?
Окно стало медленно вращаться. Вылетающие из него предметы становились все разнообразнее, а спрятаться от них становилось все труднее и труднее. Бульдозер едва ушел от тяжелой алебарды, срубившей одинокую березку за его спиной. Мне влетела в ухо миска с ежевичным вареньем, и я ругался, как харьковский извозчик, весь липкий, сладкий, противный… Лия уворачивалась дольше всех, пока и ее не накрыло тазом с грязной мыльной водой. Веронику бомбардировка почему-то избегала, возможно, отвращающий купол в своих не бьет. Черти начали выпадать так же неожиданно, словно весенний град. Первая пятерка пулеметной очередью завалила моего оруженосца. Потом еще двое улетели в темноту. Остальных небрежно раскидало по кругу, а завершающий группу Брумель плюхнулся в тот тазик, который Лия только что сняла с головы:
– Здравия желаем, господин полковник!
Магическое окно закрылось. Я с трудом заставил себя говорить ровно:
– Всем отдыхать. Планы военных действий обсудим завтра. А сейчас… Вероника?!
– Я.
– Десять нарядов вне очереди-и-и-и!!!

Удрученная наказанием, Вероника реабилитировала себя в ту же ночь. Когда все уже спали, она маршировала вокруг лагеря с метлой на плече, изображая часового. Посреди ночи практикантка растолкала меня, безапелляционно вытащив из-под плаща. Я фыркал, ворчал и отпихивался – ничего не помогало.
– Милорд! Вставайте, милорд, там Локхайм!
– Какой такой-сякой Локхайм? Три часа ночи! Я сплю…
– Локхайм! Тающий Город! Ну, вставайте же! Я их нашла. Сейчас самое время для штурма!
– Какого штурма? – Я, когда не высплюсь, так свиреп… – Где? Кто? Сколько можно говорить, что будить благородных ландграфов надо нежно?! И только в самых экстремальных случаях. Например, когда завтрак остывает.
– Но там Локхайм! – едва не плача, заорала прямо мне в ухо бедная Вероника.
– Что?! Локхайм? Какого черта ты мне сразу не сказала? – неправедно вспылил я, окончательно проснувшись. – Где он?
– Вон, за вашей спиной.
На черничном фоне ночного неба переливался разноцветными огнями Тающий Город. Он медленно опускался на землю не более чем в паре миль от нашей стоянки. Не знаю, что уж там понадобилось принцу, но упускать такой шанс было бы непростительной глупостью.
– Вероника! Ты прощена. Извини меня за неоправданную резкость. Буди всех! Через десять минут мы выступаем.
В ту ночь я вновь почувствовал себя полководцем. Если бы отец Ансельм спросил меня в ту минуту, ради чего я вновь иду на смерть, я бы не смог ему ответить. Просто потому, что не могу иначе. Мне все равно… Пусть потом будет что будет. Я хочу вернуть сына. Я хочу увидеть Луну. Больше мне ничего не надо.
Мы втроем поехали верхами, Вероника вылетела вперед разведывать обстановку. Черти двигались следом походным маршем. Час спустя наша троица была на месте. Локхайм стоял на широкой поляне. Мы привязали лошадей в перелеске и полезли вперед. У ворот Тающего Города стоял позолоченный стол, за ним сидели трое: принц Раюмсдаль, небезызвестный экс-жених Зингельгофер и уже изрядно надоевший владыка Ада Люцифер. Туда-сюда сновали слуги с подносами. Невдалеке виднелся почетный эскорт бронированных чертей, несколько наемников принца, а Зингельгофер в охране не нуждался – он и так почти у себя дома.
– Милорд, они наверняка обсуждают какие-нибудь военные планы, – тихо предположила Лия.
– Давайте подойдем еще поближе, только без Жана, он в своей кольчуге так громыхает.
– Пожалуй, да. Бульдозер, жди нас здесь.
– Один? Ночью? Когда вокруг полно врагов? Да ни за что на свете! Лучше убейте меня здесь же. А кольчугу я и снять могу.
– Это приказ, трус несчастный! – Возвысив голос, я едва не сорвал всю маскировку, но вовремя опомнился и добавил уже шепотом: – Тебе поручается очень важное задание – дождаться отряд Брумеля и вместе с ним тайно проникнуть на территорию Локхайма. Там полно подвальных помещений, найдете место и спрячетесь. Мы втроем присоединимся к вам позже. Главное, чтобы весь диверсионный отряд попал в Тающий Город, а охрана принца ничего не заметила. Теперь ты понял, почему я не могу доверить эту операцию никому другому?
– Понял, милорд, – согласился он. – Вы верите в меня. Я уже не знаю, чего боюсь больше – ползти с вами, оставаться здесь или вести шайку чертей тайной атакой на Локхайм.
– Тогда делай то, что тебе приказано! – рыкнула Лия.
Жан кивнул и дал задний ход. Мы вдвоем, как опытные казаки-пластуны, незаметно приближались к заветному столику. Благо трава была высокая и кустики кое-где попадались. Уже через несколько минут удалось уловить нечеткие обрывки разговора:
– Они ударят сразу же, как только…
– Мои бойцы готовы. Я пошлю парламентера в Ристайл. Если нам не выдадут голову тринадцатого ландграфа, то мы бросим им в окно белокурую головку маленькой…
– Нет! На принцессу у меня другие планы.
– Кришнаиты в сборе. Их бронзовый бог ждет только сигнала…
– Такого войска не собирал даже мой отец! Я буду править этим миром!
– Но Темная Сторона будет принадлежать мне!..
– И мы оба, конечно, под вашим благословением, мессир Люцифер…
К нам гибкой змеей скользнула Вероника. Я попытался пошутить:
– Ну что, лисички-сестрички, а не рискнем ли подползти еще ближе?
– Нет проблем, милорд, – грозно выдохнула Лия. – Я возьму на себя принца, у меня с ним свои счеты. Еще тогда, когда он хотел меня сжечь, помните?
– Не городи чушь! Тоже мне, коммандос в юбке…
– Да я с ним одной левой… Таких наваляю! Вероничка грохнет Зингельгофера…
– У меня не застрянет! – подтвердила та.
– Вот и вы не сомневайтесь, лорд Скиминок, бейте промеж рогов Люцифера, и вся недолга.
На какое-то время даже мне эта бредятина показалась убедительной, но здоровый инстинкт самосохранения быстро все расставил по своим местам.
– Там охрана в двух шагах! Малейшая заминка – и из нас приготовят шведские бутерброды на палочках. Не пойдет. Я сейчас недостаточно свиреп, чтобы сию же минуту пытаться залить окрестности черной кровью моих врагов. Подождем до завтра и устроим принцу сюрприз на небесах. В любом случае – он твой. Зингельгофер, естественно, принадлежит Веронике. Тут я готов делиться. А сейчас – ползем от греха подальше. Слуги уносят вино – значит, переговоры закончены.
Ужасно жаль, что не удалось прослушать всю беседу. Но суть мне ясна, да и мы не профессиональные разведчики, правильно, что дальше не полезли! Засветились бы. Пока заговорщики прощались, пока убирали с поля мебель, мы выбрались к Локхайму, у дальней стены нас ждал верный Жан.
– Все наши на борту. Прошу садиться, милорд. Они готовятся к отлету, надо торопиться. Стража регулярно проходит здесь дозором. Поручик застолбил нам подвал поудобнее, я провожу…

– Брумель, отрядите двух бойцов на разведку, пусть проверят, сколько народу разгуливает по городу. Заодно выяснят вооружение, время смены часовых, основные посты, охрану рубки управления полетом, ну и все прочее. За час до рассвета мы должны нанести первый удар.
– Слушаюсь, лорд Скиминок.
– Вероника? Иди сюда. Я хочу, чтобы ты заняла позицию где-нибудь на крышах Локхайма, в уличных боях твоя помощь сверху может оказаться неоценимой.
– А может, я тогда…
– Нет! Вот колдовать, пожалуйста, не надо.
– Я могла бы их всех усыпить, – надулась ведьмочка.
– Не стоит! Твоими стараниями мы тут все уснем, включая и тебя лично. Висит, понимаешь, в поднебесье сонный город, ждет, пока явится принц и расколдует всех, чмокнув в ушко нашу Веронику. А если принца не будет лет сто?! Нет, базируйся на крыше, будешь скромным бомбардировщиком по кличке Карлсон. Придумай что-нибудь такое, чтоб мы могли нейтрализовать возможное численное преимущество.
– Я подумаю… – загадочно улыбнулась практикантка, мгновенно утешившись. Теперь у нее есть задание, и, возможно, она сумеет применить свою термоядерную энергию в мирных целях.
– Лия! Готовься к выходу в свет. Твоя задача обнаружить местонахождение принца и взять его тепленьким. Милочка, не делай такое зверское лицо – он нужен мне живым! И не в инвалидной коляске! Возьмешь под свое начало десять чертей, они помогут упаковать пленника.
– Спасибо, милорд! От всей души большое человеческое спасибо! Я давно искала, где бы сложить голову. Но только наверняка, быстро, без малейшего шума, патетично и возвышенно. Там ведь будет и сам принц, и его охрана, и я одна ворвусь в двери с боевым криком: «Банзай, мартышки замоскворецкие!» Гоношу всех сковородкой по головам, а когда черти забирают бессознательного принца, я уже лежу вся в крови, изнемогая в неравной схватке, и прошу передать моему дорогому лорду Скиминоку, что я его все-таки любила… Занавес, слезы, трагическая музыка, я медленно умираю в страшных судорогах!
– Отлично! Теперь разыгрывай эту пьесу по нотам, и публика тебя не убудет. Жан, твоя задача найти пульт управления полетом. Только ничего там не трогай, прикрой двери и, кроме меня, никого не пускай. Справишься?
– Наверное…
– Брумель, откомандируйте в его подчинение остальных бойцов. Ваша личная задача – поднять большой шум на южном краю, у перил, где обычно сбрасывают сходни. Я хочу, чтобы все, кто будет не занят на ловле остальных диверсантов, прибежали к вам. В бою не увязайте, надо всего лишь отвлечь и рассредоточить их силы. Всем все ясно?
– Да, милорд, – убедившись в согласии остальных, ответил Брумель. – Мы смеем надеяться, что хоть в этот раз вы будете руководить войсками из штаба?
– Не могу. У меня тут личные проблемы. Пока вы берете Локхайм, я должен найти сына.
– Господин полковник, – несколько обиженно протянул Брумель, – здесь что-то не так. Ведь если детям уделяется столь серьезное внимание, если с ними связаны такие глобальные перемены в мире, то их и охраняют соответственно! Вы раздали всем нам легкие, безопасные задания лишь для того, чтобы самому рисковать жизнью, идя на верную смерть?!
Его поддержал гул согласных голосов. Я покачал головой, но не пытался спорить. Кое в чем ребята были правы. В последние дни моя собственная жизнь волнует меня непривычно мало. Так нельзя… Я совсем расклеился из-за этого дурацкого письма. Мужику тридцать лет, а он строит из себя романтичного гимназиста с томиком стихов Северянина, сухой розой и кремневым стволом Лепажа в качестве радикального средства от несчастной любви. Перебор… Я из другой эпохи! Для меня характерны деловитость, цинизм, черный юмор и материалистическое отношение к жизни. Двадцатый век, компьютеризация сознания, нивелировка духовных ценностей… Выпустите меня из феодализма! Не хочу быть рыцарем, влюбленным в кареглазую мечту! Я устал…
– Хватит со мной спорить. Кто здесь ландграф: я или вы? Не будем впадать в демократию и утверждать голосованием перераспределение ролей. Опасности им мало… Ничего, враги на месте добавят. Делайте, что вам сказано, или я всех распущу по домам, а взятие в плен Тающего Города произведу в одиночку!
Народ стушевался и опомнился. Они искренне сочли меня вполне озверелым для реализации такой невероятно глупой угрозы. Часовые у входа доложили о возвращении двух разведчиков. Принесенные сведения оказались подробными, но малоутешительными. Во-первых, принц здесь не один, у него в гостях товарищ по бесславному прошлому, молодой вампир Якобс Зингельгофер со свитой. Отряд Раюмсдаля насчитывает не меньше пятидесяти рубак, хотя в Локхайме можно разместить и вчетверо больший отряд. Рубку управления нашли сразу, она в Круглой башне. Охрана из четырех громил. Дети находятся в западном крыле, при них четыре слуги Люцифера. Сам Тающий Город плавно движется к старому лагерю кришнаитов.
– Ну что, десантура? Пора. Нас мало, но мы в тельняшках. Врагов в общей сложности не многим больше шестидесяти, нас, считая детей, почти двадцать. Итого всего лишь по три негодяя на брата.
– Справимся, – кивнули все. – Мы им устроим День святого Скиминока!
– Тогда за дело, господа. Общий сбор в рубке управления полетом.
Отряд выдвинулся по указанным пунктам согласно утвержденному плану. Я неплохо ориентируюсь в маленьких улочках Локхайма, нагулялся в мирное время, поэтому добраться до западного крыла было незатруднительно. Ни одно здание не могло бы служить тюрьмой, везде большие окна, тонкие двери без замков или засовов, и, увидев ближайший огонек, я понял, что дети найдены. Раньше в этом домике жили две юные фрейлины королевы. Я заглянул в окно. На столе горел трехсвечовый канделябр. Мой сын тихо спал на высокой кровати, разметавшись среди кружевных подушек. У противоположной стены под розовым одеялом спала маленькая принцесса Ольга. Хотя я видел ее только один раз, спутать дочь князя с другой девочкой было невозможно. По счастью, она пошла в отца… На полу дрыхли трое раскормленных чертей. Здоровые бугаи с толстыми шеями – массивные вилы были составлены в козлы. Я заглянул за угол. Ага. Вот и четвертый дремлет на крылечке, бдительный охранник! Говорят, что предрассветный сон самый крепкий, наверно, поэтому мне пришлось пнуть часового дважды, пока он наконец не перестал храпеть и соизволил продрать глаза.
– Эх, расстрелять бы тебя, новобранца, за сон на боевом посту, да не в моей власти. Завтра же сам обо всем доложишь Люциферу. А сейчас открой дверь и тихонько войди внутрь. Не дай Бог, детей мне разбудишь!
Черт вынужденно кивнул и попытался незаметно потянуться за вилами. Пришлось приложить Меч Без Имени к основанию его пятачка. Глаза рогатого от великого испуга сошлись на переносице.
– Вот что, парень, давай знакомиться, я – лорд Скиминок. Те, кто пытается меня предать, убить, обмануть или ударить в спину, – обычно уже не похваляются своим героизмом, так как на небесах это лишнее. Ты меня понимаешь?

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар

Послать сову

Лиственница, ус снежного барса, 12,5 дюймов

Дата: Вторник, 17 Янв 2012, 21:00 | Сообщение # 30

Княгиня де Веллар

Он все очень быстро понял. Отточенная сталь – язык, хорошо понятный всем. Мы мирно вошли в комнату, черт осторожно переступил через спящих товарищей и встал лицом к стене, руки за голову, ноги разведены, хвост опущен. Я взглянул на стоящие вилы, размахнулся и одним махом перерубил все три древка. От грохота упавшего оружия Иван заворочался. Я шагнул к нему, тихо поцеловал в лоб.
– Папа…
– Да, сынок. – Он проснулся и обхватил меня за шею. Меня захлестнул неожиданный прилив отцовской нежности. – Ты не скучал без меня?
– Скучал. Здесь плохо, а из замка меня забрали. Папа, они там такого натворили… они весь дом дяди Чарльза сожгли!
– Я знаю. Не переживай, я их накажу… – У меня не поворачивался язык сказать, что сэр Чарльз Ли мертв, а он этого, по-видимому, не знал. – Сейчас мы возьмем с собой принцессу и поедем в гости к ее родителям. Да, кстати, как она тебе?
– Да так… Глупая девчонка! – вынес суровый вердикт Иван. – Играет со мной, но ничего о жизни не знает и говорить толком еще не умеет. Хнычет… От нее вообще одни неприятности.
– Тогда, может быть, оставим ее здесь? – хитро предложил я.
Иван пошел на попятную:
– Н-нет… Давай возьмем. Она, наверно, хорошая, только маленькая еще.
Словно бы услышав наш разговор, Ольга сползла с кроватки и, подбежав, забралась мне на колени. Я обнял девочку, окончательно растаяв. Для ландграфа это непозволительно… Спящие черти разом прекратили храп.
– А ну вставайте все! Хана вам, печенеги, за мной папа пришел! – вольно интерпретируя Пушкина, заорал мой сын.
– Да! – твердо подтвердила принцесса.
Черти вскочили, огляделись и молча отступили, зыркая на мой меч злобными глазами.
– Все правильно. Выстроиться вон там, у стены, а я посоветуюсь с детишками, что нам с вами делать.
– Вот придет Люцифер… – зашипел один особо храбрый.
– Молчать! А то я буду зверствовать… Иван, как они себя вели?
– Плехо! – неожиданно заявила о себе принцесса Ольга.
– Так, так… – грозно нахмурился я, пряча улыбку. – Скажи-ка, милая девочка, они вас обижали?
– Да.
– Как обижали? Может быть, били?
– Да.
– Ставили в угол?
– Да.
– Не кормили шоколадом?
– Да.
– Мучили? Пытали? Щекотали? Не давали играть?
– Да, – серьезно кивала венценосная малявка, соглашаясь абсолютно со всем. Она воспринимала это как игру, и ей не было дела до того, сколько в этой болтовне истины. А вот бедные черти буквально извелись у стены, выслушивая обвинения в преступлениях, которых не совершали.
– Папа, – на ухо прошептал мой сын, – она все врет!
– Она шутит, – тоже шепотом ответил я. – Девочки все такие, привыкай… Эй, вы! За всю тяжесть невыносимых злодеяний, причиненных вашими лапами этим невинным детям, я намерен поотрубать вам уши!
– Но мы же ни в чем не виноваты! Кого вы слушаете?! Это клевета! – наперебой загомонили перепуганные черти.
– Молчать! – снова рявкнул я. – Оленька, иди к Ване, посидите в уголке, пока я с плохими дядями разберусь. Иван, держи ее покрепче. Значит, так, барбосы, вон в том шкафчике наверняка есть одежда. Засекаю время – через пять минут вы должны выглядеть как лучшие фрейлины королевы! Кто не успеет, кладет хвост на плаху. Вы меня знаете… Время пошло.
Мгновение спустя дети хохотали вовсю, глядя, как старательно четыре стража облекаются в пышные женские платья. К их чести должен признать, что в положенный срок уложились все. Черти стояли навытяжку, разодетые, как куколки, от туфелек до шляпок. Общее впечатление портили только красные от гнева пятачки и плохо скрываемая ненависть в глазах. Но лично мне никого убивать не хотелось, не эти четверо мне враги. К Раюмсдалю у меня гораздо больший счет… Поэтому я отдал новый приказ, и один из несчастных под угрозой меча надежно связал остальных атласными лентами по указанной схеме. Его самого я собственноручно привязал последним. Теперь четыре черта могли ходить только строем, в ритме летки-еньки, дружно двигая ногами, связанными у лодыжек, и руками, связанными у запястий. Кляпы я украсил бантиками. Красотки прожигали меня такими взглядами…
– А теперь – гулять! – Мы с детьми радостно вытолкали чертей на уже светлеющие улицы.
– Папа, а мы куда?
– Мы… Пожалуй, в рубку управления в Круглой башне, там нас должен ждать дядя Бульдозер. Возражений нет? Иван, держись рядом, Оля, садись мне на плечи – и вперед…
– А тетя Луна тоже там?

Мы двинулись напрямую, не особенно прячась. Если все идет по плану, то нас не должны нигде встретить, у каждого полно своих дел и забот. В Круглую башню тоже вошли без хлопот. У входа следы крови, но трупов не видно, надеюсь, Жан с командой уже там. Мы поднялись наверх, тяжелые двери охраняли двое ребят из группы Брумеля. Они приветствовали нас, отсалютовав вилами.
– Как дела, орлы?!
– Рады стараться, господин полковник!
Ну и ладушки… Жан встретил нас внутри. Комната чем-то напоминала капитанскую каюту. Во всю стену висела огромная карта Соединенного королевства и Окраинных княжеств, настолько подробная, что включала в себя даже мелкие деревушки на пять – десять дворов. Темная Сторона так и оставалась «темной», попросту выкрашенная в перепелино-серый цвет. Линия уреза моря вычерчена достаточно четко, горы тоже более-менее, дальше сплошные белые пятна. На изящном столике в углу какие-то чисто морские инструменты типа секстанта, пеленгатора, еще чего-то в этом роде. На другом столе большой компас, над дверью – барометр. Посредине высокая тумба, на ней золотой треножник, а на нем прозрачный голубой камень размером с кирпич.
– Как прошел захват?
– Как по маслу, милорд. Никто из наших даже не ранен.
– Что слышно об остальных?
– Вроде бы был шум на южной окраине, – подумав, доложил Жан. – Там Брумель, а о Лие ничего не слыхать. Вообще-то я волнуюсь за нее. Может быть, сходим посмотрим?
– Да, папа! Пожалуйста, пойдем к тете Лие, а то тот кинжал, что она мне подарила, у меня отобрали. Я ей скажу, и она мне новый даст. Она говорила, что у нее в замке их много. Правда, дядя Жан?
– Правда, малыш. – Бульдозер легко подхватил Ивана на плечо и покружил по комнате. Принцесса Ольга с ревнивым ревом схватила рыцаря за штаны, требуя, чтобы и ее покатали.
– Жан, не изображай детскую карусель, у меня в глазах рябит… Скажи лучше, как управлять этой штукой?
– Я не знаю, – остановился он. – Тех, кто здесь был, мы… ну, они решили оказать сопротивление. Спрашивать было некогда. Я думал, вы в курсе.
– Нет…
Признаться, за все мои гуляния по Тающему Городу мне ни разу не пришло в голову поинтересоваться у Танитриэль, как управляют полетом. Знаю только, что никаких перепадов давления, качки, воздушных ям или иных неудобств, связанных с резкой сменой скорости или высоты, никогда не ощущалось. Плавное скольжение среди облаков всегда было таким естественным… Королева отдавала приказы, а опытные слуги вели Локхайм туда, куда указано. Наверное, надо найти принца, уж он-то наверняка знает.
– Сынок, ты не посидишь тут пять минут, пока мы сходим за тетей Лией?
– Нет, я с тобой хочу! – мгновенно надулся он.
Я потрепал ребенка по голове и попробовал еще раз:
– Мы сами быстрее справимся, а ты посмотри в окошко, потрогай приборы. Запри дверь изнутри на засов и немного поиграйте в капитанов. Только не ссорьтесь, хорошо? А я обещаю тебе принести настоящий меч.
– А я – щит, – добавил Жан.
Иван прикинул, вздохнул, пожал плечами и согласился. Чудо-ребенок! С ним всегда можно договориться по-хорошему – весь в меня!
Таким образом, убедившись, что дети открывают только кому-нибудь из наших, я возглавил отряд и, не скрываясь, двинулся на помощь Лие. Через пару кварталов нам навстречу выбежал запыхавшийся поручик.
– Все идет по плану, господин ландграф! – едва отдышался он. – За мной гонятся основные силы. Вероника ждет момента для решающего удара.
– Что слышно о Лие?
– Ничего.
Из-за поворота выскочили наемники, что-то около двух десятков тяжеловооруженных воинов.
– Не ввязывайтесь в бой! – заорал я. – Всем бежать на выручку Лие. Похоже, девчонка загубила операцию.
Мы развернулись и дали стрекача. Опытные наемники, уже встречавшиеся со мной раньше, не дали себя обмануть притворным отступлением. Они осторожно двинулись следом на почтительном расстоянии. Добежав до главной площади, мы услышали вой и крики. Ну, вот она, родная! Лия неслась впереди своих чертей, вереща как угорелая. Когда Жан поймал ее на ходу, она по инерции еще перебирала ногами в воздухе. Следом несся сам Раюмсдаль с двуручным мечом и отрядом телохранителей. На лбу принца сиял здоровенный синяк. Значит, с первого удара она его не уложила… Но, судя по синяку, старалась, как могла!
Мы заняли круговую оборону у фонтана. Так или иначе, силы врагов поредели, а наши просто рвались в бой.
– Лорд Скиминок, я не виновата! Имейте в виду, я все сделала правильно! Вот если бы у меня была моя сковородка… Ей-богу, он бы уже не встал!
– Потом расскажешь. Если будет потом…
Подоспели преследователи Брумеля. Потом показались монстры в доспехах под руководством вампира Якобса. Нас хладнокровно брали в клещи. Жаль… так хорошо все начиналось.
– Ты жив, ландграф! – истерически завопил принц, углядев меня единственным глазом.
– А ты посмотри внимательнее, вдруг это все-таки не я?
– Ты! Это ты! Это всегда ты! Везде ты! Ты снова мне все портишь! Ты…
– И незачем так орать. Я и в первый раз все прекрасно понял, – голосом умного Кролика из мультфильма про Винни-Пуха продекламировал я. Не думайте, что я всегда бравирую перед смертью, просто в нашем положении больше нечего делать. Либо гибнуть в неравном бою, либо издеваться. – Я пришел за Локхаймом. Ты, наркоман запечный, на кой хрен его угнал? Хозяйка ночей не спит, плачет по своей перелетной квартире. Стыдно, гражданин! Ну-ка быстренько пакуй чемоданы и по веревочной лестнице вниз. Чего пасть раззявил? Ты ведь меня знаешь, я два раза упрашивать не буду, так отмутузю – две недели сидеть не сможешь!
Раюмсдаль ловил ртом воздух, пытаясь отыскать достойный оскорбительный ответ. Бесполезно! Он и в спокойном состоянии умом не блещет, а уж в критической ситуации что-нибудь умное ляпнуть… Кишка тонка!
– Этого не может быть! – подал тонкий голос Зингельгофер. – Он же умер! Его убили в лабиринтах Ада, его затоптал Горбатый Козел, его высосали суккубы, он утонул, он погиб во время морского сражения, он был замучен Голубыми Гиенами…
– Плюнь и забудь, дело прошлое, – отмахнулся я. – Хотя, если двигаться по твоей схеме, зубастик, я был уничтожен армией пана Юлия, съеден двумя людоедами сразу, сгорел от лихорадки и был зарублен четырьмя слугами Люцифера, не пускавшими меня к моему сыну.
– Но на этот раз тебе от меня не уйти… – начал было надуваться Раюмсдаль, но Лия припечатала его несколькими выразительными фразами:
– Завянь, геморрой одноглазый! Что мы с ним миндальничаем, милорд, инвалид так рвется на кладбище! Раненых лошадей пристреливают! Дайте мне меч, я сама его кастрирую из человеколюбия.
Принц и все его войско начали сатанеть от нашей непроходимой наглости. Раюмсдаль медленно поднял руку над головой, давая сигнал к атаке. Шутки кончились. Теперь мы могли только драться, и, несмотря на явный перевес сил, враг не был безмерно уверен в победе. Рукоять Меча Без Имени оставалась равнодушно холодной. Ничего не понимаю… Я зябко повел плечами. Выдох обернулся белым облачком пара. Как-то резко похолодало, и, прежде чем бледный принц опустил руку, вся площадь покрылась тонким слоем льда.

На крыше ближайшего здания показалась Вероника. Она танцующей походкой подошла к карнизу, с изящной небрежностью села, свесив ножки и оглядев всех нас с нарочито невинным видом, тихо мурлыкнула:
– Доброе утро, милорд. Вы тут не очень скучали без меня?
– В… Вероника… – осторожно начал я. Лед был настолько скользким, что казалось, можно шмякнуться от одного движения губ в процессе разговора. – Ты отлично справилась со своей задачей… Уличных боев не будет.
– Почему?! – взвился принц, рывком опуская руку.
Зря он так. Раюмсдаль мгновенно поскользнулся и грохнулся, сбив двух ближайших наемников. Те – других, а там по цепной реакции. Пару минут спустя все наши враги, вопя и переругиваясь, безрезультатно пытались встать на ноги.
– Эх, лихо мы их одолели! – восторженно хлопнула в ладоши Лия, прежде чем я осознал, к чему это приведет. Лиины ноги разъехались в шпагат, задев под пятку Бульдозера, тот рухнул, распластавшись, словно морская звезда, растолкав ребят Брумеля. А черти на раздвоенных копытцах и без того чувствовали себя как коровы на льду. Последним упал я, удачно брякнувшись на пузо верного оруженосца. Счастливая ведьмочка заливалась наверху серебристым смехом. Ей было весело. Все прочие ругались кто во что горазд. И мы и они не оставляли бесплодных попыток как-то подняться с необыкновенно скользкого льда. Фигу нам! На этот раз заклинание удалось на славу… Постепенно все устали и сдались.
– Что делать-то будем, лорд Скиминок? – скорбно простонал Жан, я попытался поудобнее на нем усесться и обратился к практикантке:
– Вероника, хватит дурью маяться, ты можешь убрать этот лед?
– Запросто. Но тогда они бросятся на вас.
– Логично…
Все призадумались. С одной стороны, и мы и они жаждали драки, но, с другой стороны, совершенно не имели для этого ни малейшей возможности. Ноги разъезжались с неотвратимостью супругов, делящих совместно нажитый телевизор, – какой там мордобой! Но и долго лежать на холодном льду, на каменной мостовой, высоко в небе, обдуваясь утренним ветерком, тоже не сахар.
– Эй, принц! Кончай ругаться – ты ж захлебнешься собственной злобой. Предлагаю разумное перемирие.
– Сволочи! Мерзавцы! Дегенераты! Чего ты от меня хочешь, изверг?!!
– Опусти Локхайм на землю, там в чистом поле и подеремся.
Все присутствующие согласно загомонили. Принц подумал, поругался, поплевался, а потом тоже согласился.
– Только я не могу встать, чтобы дать приказ о спуске моим людям. Пусть твоя проклятая ведьма отведет меня в Круглую башню.
– Это лишнее, – сухо отказал я. – Вероника, лети сюда.
– Сию минуту, милорд!
Когда она остановила разгоряченную метлу над нашим лагерем, я перешел на заговорщицкий шепот:
– Там в башне дети – Иван и Ольга. Я наказал никого не впускать, но тебе они откроют. Ты сможешь убедить моего сына?
– Думаю, да. А потом мне нужно опустить Локхайм вниз?
– Но… что? Ты это можешь?! Ты хочешь сказать, что знаешь, как управлять Тающим Городом?
– Конечно знаю, – кивнула Вероника. – Я не раз видела, как…
– Лети, ласточка, умница моя! Вероника, дай я тебя поцелую.
– Вот вечно так, – глухо заворчала Лия, лежа на спине под чьей-то ногой и силясь перевернуться. – Если речь о поцелуях, то это для Вероники, а если о синяках да шишках, то это безобидной мне! Где справедливость, я вас спрашиваю? Нет справедливости.
Вот тут с ней все согласились. Сколько нас здесь ни лежало – и наших и ихних, – все дружно согласились с тем, что «нет правды на земле». Не правда ли? «Но правды нет и выше…»
– Ландграф, сволочь усатая! Где твоя подлая колдунья? Что ты на этот раз задумал? – вновь решил показать свой норов принц.
Мне лень было с ним ругаться, но, с другой стороны, иных развлечений тоже больше не ожидалось.
– Остынь, пеноиспускатель! Вероника знает, что делает.
– Я тебе не верю, негодяй!
– Погрызи лед на мостовой, помогает…

Тот, кто ищет, тот всегда найдет. Особенно если знает то, что он ищет...
Клан Веллар