Хогсмит

Маленький принц

Allay — Fri, 12 Oct 2012 03:31:52 GMT

Название: Маленький принц
Автор: Allay
Бета: Gwarthy
Размер: мини
Жанр: драма
Персонажи: Девятый Доктор, Роза, НМП
Дисклеймер: Отказываюсь
Содержание: Кто тебя выдумал, звездная страна...
Комментарии: Написано в подарок на НГ для Hartahana.

Мальчик уже почти доставал до окошка. Еще пару месяцев, и он сможет выглянуть. Так хотелось посмотреть, что творится снаружи, но пока, даже подпрыгивая, он не мог разглядеть ничего, кроме низкого серого неба. Трудно жить, когда ты такой маленький. Агата говорила…
Мой малыш… все будет хорошо…
…говорила, что он вытянется, не вечно ему быть такой крошкой, меньше Шарлотты, меньше, чем братец… Он не помнил братца. Помнил, как тот дергал его за волосы, как смеялся, когда Агата выходила из комнаты, как лежал на белых простынях, а глаза блестели от лихорадки… А вот лицо стерлось из памяти. Курносый нос или картошкой? А волосы… какого цвета у него были волосы? Теперь братец спит… Агата говорила, что он не проснется до Страшного суда. Но она ошиблась. Суд был, а спящие не восстали. Или тот суд был не достаточно страшным?
Стоило вспомнить – мурашки бежали по телу. Хорошо, что не пришлось идти в зал заседаний. Люди там так кричали, что слышно было за дубовыми дверями. Чужие, незнакомые голоса перебивали друг друга, а потом… потом он слышал, как заговорила мама. Он тут же кинулся к дверям, но огромный солдат с жуткими усами поймал его за воротник. Жесткие, сильные пальцы… можно было крутиться ужом, но вырваться — на это не хватало сил. Мама говорила тихо, ничего было не разобрать. Она не знала, что он здесь. Бедная мама! Как она изменилась!..
Ангел мой, не сердитесь на вашу матушку. Она очень вас любит и придет поцеловать перед сном!
До катастрофы мама много смеялась и давала конфеты. А потом уже всем стало не до конфет.
Он помнил много военных, много чужих людей, которые вторглись в его маленький мир. Агата крепко держала его за руку и обещала никогда не оставлять. И конечно, не выполнила обещание. Какая разница, что не по своей воле? Он остался один. Без Агаты. А без нее мир стал совсем другим. Зато подобрела мама.
Эти люди спрашивали, брала ли она его в постель. Конечно брала! В этой крепости было так холодно, что согреться можно было только обняв друг друга под тонким одеялом. Сестричка лежала вместе с ними, но эти странные люди про нее не спрашивали, а спрашивали только о маме. А потом…
Когда вам будет страшно, представьте, что вы в другом месте. Где нет ничего, что вас пугает. Помолитесь, и крылья ангелов укроют вас от опасностей…
А потом его отправили жить сюда. Люди приходили, говорили, спрашивали, угрожали. Их обувь неприятно стучала по каменным плитам. Лица казались уродливыми. Все эти трехцветные украшения сбивали с толку. Агата говорила, что дети должны много гулять. Здесь ему не позволяли даже выйти из комнаты. Что он сделал? Почему его заперли? Даже до окна было не допрыгнуть...
Он прятался в свой маленький мир. Там светило солнце, а деревья вырастали ему по колено. Там можно было разговаривать со звездами. И ни единой живой души вокруг. Только птицы иногда перепархивали от звезды к звезде.
Старик с охрипшим голосом приходил, чтобы учить его читать. И, похоже, никого не интересовало, что мальчик уже умел. Старик делал свою работу, а когда его прерывали вопросами или противоречили, сердился и мог сгоряча даже дать оплеуху. «Теперь ты никто! И не думай, что кто-то будет с тобой миндальничать! Ишь чего захотел! Рисовать ему!»
Да, рисовать очень хотелось. Он не умел и мечтал научиться, но на подобное изменение программы старик не соглашался. Наверное, потому что сам не разбирался в рисовании, а признаться стеснялся. Зато не стеснялся прикладываться к пахнущей алкоголем фляжке. Наверное, это была бездонная фляжка, потому что жидкость в ней никогда не кончалась. Однажды старик дал ему выпить, чтобы согреться. Его стошнило вчерашним ужином, до того отвратительный вкус был у этого пойла. К тому же, ничуть это не согревало. Старик соврал, а Агата говорила, что нужно всегда говорить правду.
Месяц назад мальчика перевели в новую комнату, меньше и темнее прежней. И старик перестал приходить. Его старуха тоже. Вообще никто не приходил. Даже еду просовывали в окошко, как зверю. Сперва мальчик ничего не понял и продолжал ждать, потом плакал и кричал, но не помогло. Теперь можно было сказать, что он привык. Представлял, как Агата садится на топчан рядом и рассказывает ему сказки, поет песенки.

Все будет хорошо, мой ангел! Засыпай!
Un renard aimait une rose
une rose dans un jardin
avant qu'elle ne fut éclose
doucement au petit matin…

Его разбудил странный шум. Жуткий! Невероятный! Необъяснимый! Соскользнув с топчана, служившего ему кроватью последний месяц, он забился под него, завесив серой простыней узкую щель.
Звук все усиливался, заставляя мальчишку вжиматься в стену. А потом появилось ЭТО. Странный шкаф, а может быть высокая карета без колес, возникла из ниоткуда прямо посередине комнаты.
Сквозь прореху в простыне не так много было видно. Когда странный звук прекратился, мальчик услышал, как открылись дверцы этого шкафа, и кто-то хихикнул.
— Похоже, ты опять промахнулся,— сказал женский голос.
— В масштабах вселенной сотня-другая метров совершенно несущественны, — ответил ему мужской. В поле зрения появилась пара ног и краешек кринолина.
Сердце мальчишки колотилось так сильно, что казалось, его стук слышно на расстоянии.
— Я хотя бы по местной моде одета? И где мы?
— Тебе же хотелось побывать в Париже.
— Мрачновато для Парижа.
— Поверишь ли, но даже в Париже ночью все кошки серы.
Каблуки процокали в сторону двери, и снова раздался смешок.
— Заперто. Доктор, я, конечно, могу ошибаться, но то, что я вижу, сильно смахивает на тюрьму.
— Тюрьма — прекрасное место. Можно отдохнуть, привести в порядок мысли, получить второе образование…
— Только не в Сочельник. Кто-то мне обещал Рождество во французском стиле. Начало впечатляющее. Ты собираешься открывать эту дверь, или мне можно возвращаться в Тардис?
— Свобода выбора, одно из основополагающих прав человека…
Что-то щелкнуло, осевшая дверь тяжело заскребла по камням.
— Прошу, мадемуазель. Дамы вперед.
Чужие вышли из комнаты. Было слышно, как они осторожно шли по коридору к лестнице, по пути тихо переговариваясь.
Мальчик вылез из-под кровати. Синий шкаф не двигался, не гудел, не подавал никаких признаков жизни. Обойдя его по периметру и прочитав странную надпись над входом, мальчик задумался. Похоже, больше никто изнутри не выйдет. Он осторожно толкнул дверцу, и та легко поддалась. Внутри горел свет. Войти? Нет,страшно! Еще раз мальчик глянул на открытую дверь комнаты. Если чужаки так запросто смогли покинуть это место, может быть, и у него получится? Если удастся пробраться мимо охраны, то… Если бы еще было куда идти! Он не знал, где жила Агата теперь, да и осталась ли она в Париже после катастрофы?
Вдалеке на лестнице послышался топот, звон, крики. Эту музыку мальчишка знал. Можно было догадаться, чем все кончится. Сейчас сюда ворвется куча солдат, новый комендант… Не то, что бы они делали это каждый день, но всегда оставалась такая возможность. Не лучше ли обратно залезть под кровать? (Как будто там его не найдут!)
Кто-то бежал по коридору.
Мальчик испуганно дернулся и — сам не понял почему, — полез в этот странный шкаф. Какая разница, где прятаться, в шкафу или под кроватью? Но внутри… Ему пришлось зажать рот обеими ладонями, чтобы не закричать.
Шаги уже совсем рядом?
Справившись с онемевшим телом, он юркнул в ближайший проход и затаился, как крыса.

***
Доктор размял пальцы, как пианист перед выступлением.
— Ну, быстрее же, они сейчас сломают дверь, — торопила Роза, нетерпеливо дергая его за рукав.
— Женщина, эту дверь не сломали орды Чингисхана… так, кажется, я это уже говорил. Склероз.
Он сместил контроллер на два деления, нажал на парочку кнопок и вывернул ручку. Консоль начала мигать, а в колонне задвигались поршни.
— Поехали!.. Хотя, кажется, это тоже уже кто-то говорил... Ну что, продолжим вечеринку?
— Увози нас побыстрее, потом разберемся!

Спустя четверть часа, устроившись с чашками чая прямо на ступеньках в комнате управления, они мило болтали.
— И что это было?
— Моя ненормированная любовь к французской революции. Иногда мне кажется, я исколесил Францию этого периода вдоль и поперек.
— Бр, революция. Какая гадость! Кровавый террор и все такое?
— Именно. И все такое.
— Ты хотел мне устроить гильотинированное Рождество?
— Вообще-то я планировал сводить тебя на последний бал Марии-Антуанетты. Я слышал, они с принцессой де Ламбаль еще как отжигали.
— Промахнулся?
— Всего лишь на пару-тройку лет, ничего существенного.
— Ну и лицо было у охранника! Ты видел?.. ай!
— Что?
— На Тардис есть крысы? — Роза перешла на шепот.
— Нет.
— А теперь, похоже, есть. Мама! Я не хочу никаких крыс! — отставив в сторону пустую чашку, девушка осторожно поднялась.
— Здесь нет крыс, иначе они давно бы все сгрызли.
— Может, поэтому ты и ошибаешься с пунктом прибытия, что они уже что-то сгрызли? Вон там, в коридоре, за пакетами... Давно говорила разобрать эти вещи и выкинуть.
— Это сувениры! И запчасти!
— В одной куче!
Доктор тоже поднялся и осторожно двинулся в сторону коридора, где затаился предполагаемый грызун. Если там действительно крыса, то еще ничего, а вот если мелкий Рикусет с Вталис Девять, то проблем не оберешься. Эта мелкая гадость пару веков назад действительно оккупировала Тардис, и пришлось дезинфицировать кучу помещений. Хотя, когда он в последний раз был на Вталис? Пару веков назад по локальному времени?
Роза не двигалась и практически не дышала. В принципе, она не боялась ни крыс, ни мышей, ни прочей нечисти, но присутствие постороннего существа на защищенной Тардис напрягало. Впрочем, с безалараберностью ее спутника, удивительно, как машина к этому моменту не затянулась паутиной или не проросла джунглями насквозь.
Доктор углубился в коридор, где ей почудилось какое-то движение. Слышно было, как он пару раз выругался, запнувшись на что-то и стукнувшись головой, а потом… Что-то свалилось, что-то зазвенело, кто-то пискнул, что-то свалилось опять…
— Ага! Это не крыса! — Доктор показался на пороге зала. — Это гуманоид!
В его руках, перехваченный за талию, трепыхался мальчишка лет восьми, изо всех сил пытаясь попасть пяткой по стратегически важным местам удерживающего его мужчины. Доктора же такое поведение явно не смущало, и он мужественно терпел пинки.
— Как ты обращаешься с ребенком! А ну, отпусти его! — возмутилась Роза, вставая в позу. Доктор удивился, но мальчишку отпустил. Тот мгновенно отскочил к стене и замер, переводя взгляд с мужчины на женщину.
— Мальчик, ты откуда взялся? — Роза сделала маленький шажок в его сторону, — Как тебя зовут?
— Надеюсь, его зовут не Девид, — в сторону заметил доктор, — Роз, я бы на твоем месте слишком близко к нему не подходил. Вдруг у него там бензопила встроенная.
— Обещаю больше не показывать тебе старые ужастики, — вздохнула девушка. — Не бойся, малыш, мы не кусаемся. Меня зовут Роза. Его – Доктор. А тебя как?
Ребенок по-прежнему выглядел испуганным, но сбежать не рвался.
— Я ничего не сделал!
— Все в порядке. Не волнуйся. Никто тебя не обидит!
— И он тоже? — засомневался мальчик. Доктор сделал невинное лицо.
— Я самое безобидное существо во вселенной! — со всей убедительностью заверил он.
— У тебя большие уши.
— А у тебя какие-то претензии к людям с ушами нестандартного размера?
— Нет… просто, ты похож на волка…
— Хм, никогда не подозревал, что основной волчьей составляющей являются уши…
— Доктор, перестань запутывать ребенка. Малыш, хочешь чаю? И печенек с корицей?
— Хо... хочу, — откликнулся тот, но от стены отлипать не собирался.
— Давай так, я схожу за чаем, а ты пока поболтаешь с Доктором, — она повернулась к таймлорду. — И тебе тоже принесу, если будешь паинькой.

Когда Роза вернулась, сменив дурацкий кринолин на привычные джинсы и прихватив поднос с чашками и большим чайником, Доктор лежал под консолью и возился с проводочками, а мальчишка сидел рядом на корточках и, похоже, донимал его бесконечными вопросами.
— А вот и чай! — провозгласила Роза. — Разбираем чашки!
Работники вылезли из-под консоли и подошли к к ней. Девушка дружелюбно улыбнулась и сначала налила чай мальчишке.
Через полчаса, после четырех чашек и опустошенной корзинки с печеньем, нежданный гость дремал, прислонившись к ее плечу. Таймлорд устроился напротив и задумчиво крутил в пальцах отвертку.
— Что мы с ним будем делать? — спросил он.
— Дадим выспаться, а потом отмоем! Видишь, какая у него грязная голова — не понять, какого цвета волосы. Кстати, как ты его успокоил?
— Сказал, что мы ему снимся.
— И он поверил?
— Я тысячу лет учился заговаривать зубы экземплярам куда менее доверчивым, чем этот.
Роза внимательно посмотрела на спутника. За месяцы, проведенные вместе, она уже без труда распознавала, когда за сказанным оставалась еще что-то, спрятанная мысль. Но вытаскивать эту мысль из Доктора клещами она не собиралась. Сам скажет.
— Мы должны его вернуть.
— Понятное дело. Его же будут искать. Хотя, постой. Ты мне так и не сказал, что от него узнал.
Таймлорд глянул на потолок, спрятал отвертку во внутренний карман и пошевелил затекшей шеей.
— Ничего такого особенного он не сказал. Иди спать, у тебя самой глаза слипаются.
— Доктор, что за шутки! Я хочу знать!..
— Завтра. На свежую голову, — он щелкнул ее по носу, поднял ребенка с пола. На его лице отразилась работа мысли: куда его теперь положить? Приняв решение, он направился к коридору. Мальчишка вынырнул из сонного состояния, огляделся вокруг.
— Ты мне снишься? — спросил он у Доктора.
— Снюсь.
На заплетающихся ногах Роза пошла за ними следом.

***

Здесь все было иначе. Немного пахло грозой, а остальные запахи он не мог распознать. Хотя, мало ли что бывает во сне? Или не во сне. Возможно, он болен, и блуждает в видениях. Подобное с ним уже случалось. Но это было давно, и он не помнил, чтобы видение было таким реальным, таким подробным. Как бы там ни было, его радовало, что его одиночное заключение закончилось, пусть даже это только понарошку. (Если же по-настоящему… Нет, он не был готов думать об этом.)
Странные люди ему встретились. И дом у них тоже странный, но здесь было лучше, чем в его комнате, по крайней мере, здесь он не мерз, а то необычное печенье оказалось ужасно вкусным. От женщины приятно пахло — уютом, домом. Как от Агаты, хотя Агата предпочитала другие духи. А у мужчины были грустные глаза, даже когда он смеялся. А еще — смешные уши! Нет, не волк, скорее, лис, старый и немного потрепанный. А еще, доктор говорил с акцентом, почти шепелявил, слушать такой говор без улыбки было невозможно. Мальчик сперва думал, что мужчина нарочно притворяется, но тот уверил его, что все нормально и что это происки встроенного переводчика. А потом доктор объяснял, куда именно встроен переводчик и допытывался, как мальчишка попал на Тардис. Тардис — так назывался этот дом. Мужчина целую минуту удивлялся, когда услышал, что мальчик просто вошел в незапертую дверь, а потом две минуты объяснял, почему дом снаружи меньше чем внутри, и каким образом он уместился в комнате. От попыток постичь значение фразы «Тардис пространственно трансцедентна» у мальчика заболела голова. Слишком много всего произошло, много впечатлений, новых образов, звуков, непонятных вещей. Хотелось закрыть глаза и не открывать их, пока все не встанет на свои места. А потом пришла женщина в штанах, Роза с печеньками, и стало так хорошо, спокойно, сытно…

Когда он проснулся — (а что? Сон во сне, такое тоже с ним бывало!) — Роза сидела рядом. Она перебирала какие-то странные костюмы, сваленные на кресло.
— Я все понимаю, но откуда в костюмерной одежда для ребенка?! — бормотала она себе под нос, вытягивая из кучи какие-то весьма странные одеяния.
Мальчик пошевелился в кровати, ощущая давно забытую чистоту и свежесть белья. Женщина оглянулась.
— А, проснулся? Отлично, сейчас пойдем завтракать, а потом я тебя отправлю отмокать в ванную, не отвертишься, — она положила на кровать полосатую рубашку и грубые синие брюки со странной застежкой. — Ты любишь блинчики? А варенье? Собственно, больше мне нечего тебе предложить. Разве что бананы.
— Бананы?
— Да, их здесь завались! — она подмигнула и пошла в двери. — Туалет за дверью. Я вернусь через пару минут.

Здорово было сидеть за большим столом и уплетать блинчики с вареньем. Сперва над сковородкой колдовала Роза, но потом Доктор отобрал у нее орудие труда и вплотную занялся приготовлением завтрака. Девушка с непередаваемым выражением лица следила за тем, как Доктор с пафосным «Хо!» подбрасывает очередной блин к потолку. К его чести, из десяти блинов он пропустил только два. Остальные горкой лежали на тарелке — правда, уже не в полном составе. Мальчишка съел половину.
— Ну что, ваше высочество, нравится вам апельсиновое варенье? — Доктор подозрительно косился на мальчишку. — Может, переключитесь на вишневое?
Роза фыркнула и еще ближе подвинула к ребенку вазочку с вареньем.
— Не сверкай глазами, — обратилась она к мужчине, — уверена, у тебя есть еще одна банка где-нибудь в заначке.
— Просто боюсь, что он лопнет. Кстати, я вас еще не представил. Роза — принц. Принц — Роза. Хотя, прошу прощения, я слегка обсчитался. Роза, позволь тебе представить короля Франции, Людовика Семнадцатого.
Роза и бровью не повела.
— Не обижайся, он всегда обзывается, когда в стрессе. А потеря баночки с апельсиновым вареньем сильно ударила по его нервам. И не стыдно?
— А между прочим, я не шутил, — Доктор закончил с приготовлением и подсел к остальным и свернул на своей тарелке конвертик из блина.
— Я не король, — мальчик спрятал руки под стол и опустил глаза. — У короля должно быть королевство, а у меня его нет.
— Королевство — дело наживное, — заметил Доктор, расправляясь с блином. — Хочешь, я подарю тебе целую планету. И ты будешь на ней королем.
Роза переводила взгляд с одного на другого. Это что — розыгрыш? Медленно отходя от шока, она пыталась вспомнить школьные учебники, но единственное, что всплывало в голове: короли и революции — не очень хорошо сочетаются. Мальчишка походил на короля, как она сама - на императора далеков. Хотя нет, конечно, из мальчишки еще можно было худо-бедно сделать принца, вот только стоило отмыть.
— А блины-то стынут! — заметила она, откладывая обдумывание новой информации на потом.

У отмытого мальчишки оказались пшеничного цвета волосы. После еды и ванны он опять начал клевать носом, и она не придумала ничего умнее, чем уложить гостя обратно в кровать.
Нужно было найти Доктора и поговорить, а тот и не прятался.
— Он что, на самом деле король? — она прислонилась к косяку двери, глядя, как таймлорд снова возится под консолью.
— Правда.
— И что мы будем делать?
— Мы должны его вернуть обратно. Откуда взяли. Короли не могут так запросто пропадать, — он вместо необходимого разъема воткнул отвертку себе в палец и выругался… В этот момент Роза вдруг поняла, что ее беспокоило еще со вчерашнего вечера. Доктор не улыбался, даже жонглируя на кухне со сковородкой. Он и по жизни не отличался веселым нравом, но после появления «гуманоида» словно растерял последние крохи жизнерадостности, хотя и тщательно притворялся, что все нормально.
— Так, а теперь ты мне расскажешь, что происходит, — она подошла и села рядом. — Что еще случилось, почему ты такой бука?
— Все в порядке.
— Я с места не сойду, — пригрозила Роза.
Доктор посмотрел на нее изучающим взглядом и выдавил улыбку:
— Тебе никто не запрещает здесь сидеть.
— Таааак! — дело принимало серьезный оборот. Он не хотел говорить, а она не могла ему позволить снова все нести в себе. Друзья они или нет, в конце концов. Поймав таймлорда за рукав, она буквально принудила его сесть рядом, завладела пострадавшей рукой и тщательно осмотрела царапину на пальце. Доктор не сопротивлялся.
— Послушай, я может и глупая блондинка, но кое-что в этом мире понимаю. С момента, как появился мальчишка, у тебя испортилось настроение. Ты не любишь детей или что? Мы уже говорили на эту тему. Что бы у тебя ни случилось, пожалуйста, не отгораживайся! Я знаю, что мой жизненный опыт по сравнению с твоим, как прыщ рядом с Эверестом. Но это ничего не значит. Я хочу помочь. И не позволю тебе справляться с неприятностями в одиночку, понял? Мы вместе. Когда же в твою упертую галлифрейскую башку это уложится?
— Ты определенно не успокоишься, пока информация не привьется окончательно, — он наконец улыбнулся «по-человечески». — Спасибо…
Когда Доктор так смотрел на нее, у Розы сердце начинало проделывать сальто-мортале, кровь приливала к ушам, а слова благополучно терялись. Но такие моменты никогда ни во что не выливались: либо срочно приходилось спасать мир, либо Доктор сам сбивал градус каким-нибудь странным замечанием. В этот раз он просто уткнулся лбом в ее плечо, а ей ничего не оставалось, как положить руку ему на спину и тихонько гладить, успокаивая.
— Ну чего ты? Все хорошо!..
— Да, мамочка, — он негромко и не очень весело рассмеялся. — Роз, у тебя сильно развитый материнский инстинкт. Ты опекаешь всех. Меня. Микки. Твою собственную мать. Теперь этого мальчишку…
— Вовсе не всех… ты что, ревнуешь что ли? К мелкой особе королевской крови?
— О, Боже… — таймлорд хрюкнул от смеха и отлепился от ее плеча. — Нет. Хотя идея… впечатляет. И… хм, несомненно в определенный период времени где-то в будущем подобный инстинкт может стать причиной того, что ты решишь меня оставить. Семья, дети, Рождество у камина. От меня в этом плане мало толка…
— Мы можем и тут гирлянды развесить, — прошептала она, разглядывая решетчатый пол.
— Речь сейчас не об этом. Я должен… хорошо, мы должны отправить мальчишку обратно. Чтобы не изменился ход истории. Это необходимо сделать.
— И? Только не говори, что его там убьют.
— Нет. Он сам умрет. В той же камере. В возрасте десяти лет. От туберкулеза, как любезно подсказала энциклопедия.
Доктор хотел добавить что-то еще, но передумал. Роза тоже молчала. Настроение стремительно падало. Прошлое менять нельзя, и они старательно придерживались этой линии во время путешествий. Только что бы ни говорили правила, но отправить ребенка на верную смерть – это отвратительно. Но разве есть другой выбор?
— Нам же не обязательно делать это сегодня? — робко спросила она.
— Нет. Настройки сбились. Два-три года плюс-минус и местоположение плюс-минус 300 метров при приземлении Тардис. Такое нам не подойдет. Нужно вернуться именно в то время и в то место, где мы подобрали гостя.
— Поэтому ты ее ремонтируешь?
— Угу.
— Это надолго?
— Не знаю. Похоже, Тардис не горит желанием функционировать нормально. Или из меня никудышный ремонтник.
— Или вы оба не хотите нужного результата, — Роза кивнула своим мыслям. — Ладно, мы что-нибудь придумаем. Мы ведь всегда выкручивались, и сейчас справимся, слышишь?
Доктор кивнул и снова достал отвертку.

***

Единственное, что ему не нравилось в этом доме, так это отсутствие окон. А может, они где-то были, но закрытые ставнями, поэтому невозможно определить, где именно. Еще не хватало каминов, открытого огня. Зато ванна была королевской, хотя и не из золота. Роза отправляла его мыться каждый день, а еще, рассказывала ему сказки, готовила вкусные обеды, ругала, когда он пытался посмотреть остальные комнаты в доме.
— Там опасно. Понимаешь такое слово? Опасно! Не ходи никуда один!
— Роза, почему вы никогда не открываете окна?
— Хм… Потому что… Зачем тебе окна?
— Просто… я давно не смотрел в окно. Здесь хорошо, но не хватает солнца. Я никогда не пропускал солнце. Оно вставало где-то за стеной напротив моего окна. И я его караулил. Луч сперва падал на стену, а потом сползал на пол. Я хватал табуретку и усаживался прямо под него. Оно такое теплое, солнышко. Оно поднималось, а луч все отползал, а я переставлял табуретку ближе к окну, пока луч не упирался в карниз. И так каждый день, если не было туч. Однажды я переставил табуретку сорок три раза, представляешь? Было здорово!
— Значит, ты скучаешь по солнцу? — Роза взъерошила его волосы. — Почему бы и нет, собственно? Доктоооооор… как там у нас с ремонтом?..

Они слетали на исследовательскую станцию к Солнцу, побродили по четвертой планете в системе Денеба, выяснили, на что похожи кольца Сатурна при ближайшем рассмотрении, познакомились с хлорофилловой расой анголиарцев. Доктор недовольно фыркал, что из Тардис сделали парк развлечений, но даже малолетний «гуманоид» понимал, что это не всерьез.

Роза как могла оттягивала момент расставания, но так не могло продолжаться вечно. Мальчишка заговорил об этом сам как-то вечером, когда она укладывала его спать.
— Роз, а мне можно остаться у вас? Я не хочу возвращаться.
Не зная, что ответить, девушка принялась поправлять одеяло.
— Значит, нельзя? Я понимаю. Я спросил, потому что… ну а вдруг. Чудеса же бывают. Вот — Тардис, к примеру. Которая пространственно трансцендентна, — он сложил ладони под щеку и закрыл глаза.
Роза погасила свет и вышла. В этот раз держать себя в руках было гораздо сложнее, и ее практически трясло, когда она дошла до Доктора.
— Мы не будем его возвращать! Потому что так нельзя! — она стучала кулаками в грудную клетку таймлорда, будто это что-то могло изменить. Доктор осторожно прижимал ее к себе, ограничивая пространство для размаха.
— Хорошо. Не будем.
Девушка отстранилась, внимательно глядя ему в глаза.
— Что? Так просто? А как же история?
— Компенсируется как-нибудь.
— Правда?
— Когда это я тебе врал?
— Ну… Тогда нужно решать, что мы дальше будем делать.
— Действительно, — они с облегчением переглянулись. Проблемы, безусловно, только начинались, вот только у обоих на сердце стало гораздо легче.

А следующим утром можно было положить перед мальчишкой большущую энциклопедию и спросить, что он хочет посмотреть. Принц, он же король, он же «гуманоид», он же Луи-Шарль зажмурив глаза, ткнул в первую же раскрывшуюся страницу.
Солнце. Огромные кучи песка. Сахара.

***
От пустыни веяло невероятным жаром, как из горнила. Песок почти светился белым, а небо… он никогда не видел такого ровного синего цвета! Стоило шагнуть из дверей, как ноги чуть не по колено провалились в золотистое, сыпучее чудо. Мальчик засмеялся, плюхаясь на песок, набирая его полные ладони. В первое мгновение пальцы почти обожгло.
Доктор стоял в дверях, сложив руки на груди, и щурился на солнце. Покидать Тардис он не спешил. Роза срочно убежала в костюмерную в поисках шляп для всей компании. Маленький смерчик крутился в двух шагах от будки.
— Спасибо.
— За что?
— За все. За хороший сон, — мальчик поднялся на ноги и стал спускаться с песчаного холма, оставляя за собой дорожку следов.
— Не отходи далеко, — предупредил Доктор.
— Хорошо…
В этом месте царил удивительный покой. Абсолютное умиротворение. Может, потому, что на сотни, а может, тысячи километров не было ни единого человека, кроме них? Странно. Уж Доктору-то стоило привыкнуть к этому ощущению…

Будка чуть дернулась. Песок ручьями потек вниз с холма. Тардис начала крениться, а Доктор вцепился руками в створки двери. Что, черт возьми, про… Секунды замедлились в его сознании, и он видел, предвидел, предчувствовал, ощущал, как сейчас Тардис сантиметр за сантиметром сдвигается по склону, все ускоряясь в движении, — прямо по следам, оставленным мальчишкой, что через три секунды, две и шестьдесят долей, две и пятнадцать, синяя полицейская будка неприлично перевернется, показывая небу свое дно, и упадет прямо на…
Сила тяжести? Какая такая сила тяжести? Полторы секунды? Кто здесь, в конце концов, Повелитель времени?
Доктор оказался у консоли…

Мальчик оглянулся на звук. Тардис скользила по склону и падала прямо на него. Он ничего бы не успел, даже встать и отшатнуться в сторону. Песок держал крепко. Секунда, и…
Будка исчезла без единого звука. Растворилась, как мираж. Только короткий, длинной всего в несколько шагов, глубокий след разрезал песочный холм.
Один.
Мальчик закрыл глаза. Страха почему-то не было. Он знал, что за ним вернутся. И потом, это же сон?.. Ничего, Роза и Доктор со смешными ушами найдут его, даже если придется просеять весь песок на тысячи километров вокруг.
А пока, если пойти вдоль холма, а потом подняться на следующий, что там будет?
Не бойся, малыш. Если прислушаться, то ясно слышно — где-то в глубине пустыни журчат родники.

Кот-который-выжил

Allay — Tue, 03 Apr 2012 07:29:46 GMT

Кот-который-выжил (джен)

Переводчик: Allay
Беты: Cara2003 , Улауг , Natt
Источник: www.fanfiction.net/s/3770518/1/Shadow
Автор: Keina Snape
Пэйринг: Гарри Поттер, Северус Снейп
Жанр: Angst/Drama
Размер: Макси
Статус: В процессе
Саммари: На свое шестнадцатилетие Гарри получает особый подарок, который оказывается очень полезным, когда ситуация в доме на Тисовой улице становится критической. Мальчик находит убежище в доме Снейпа, но проблемы только начинаются...
Предуп-ние: Присутствуют сцены пыток и жестокого обращения с детьми
От автора: Предыдущий перевод этого фика замерз в начале 2009г. Вы можете найти его на сайте под названием "Последний дар" переводчики Me_&_Frence. От автора разрешение на перевод получено. С предыдущими переводчиками связаться не удалось. Я перевожу сначала. Критика приветствуется.
Благодар-ти: Кейне за фанфик и разрешение, девочкам (бетам и гаммам)за нелегкий труд. Роулинг — за ее чудесный мир.

Что бы ни сбылось. Часть вторая. Морган

Allay — Tue, 06 Mar 2012 17:49:24 GMT

Часть вторая. Морган (джен)

Автор: Allay
Беты: Улауг , julia-sp
Пэйринг: Северус Снейп, Гарри Поттер, Альбус Дамблдор, Лили Поттер, Люциус Малфой, Лорд Волдеморт
Жанр: AU драма
Размер: Миди
Статус: В процессе
События: Времена Мародеров, Путешествие во времени
Саммари: «Новый учитель Защиты не планировал втягивать Северуса Снейпа в свои дела. Но это случилось. И теперь им вместе придется справляться с последствиями…»
От автора: Это вторая часть цикла "Что бы ни сбылось", охватывающего период с 1977 по 1981 гг.
Продолжение фанфика "Часть первая. Лили"
Для понимания событий рекомендуется прочитать первую часть цикла.

Глава 1.
Глава 2.

Что бы ни сбылось. Часть первая. Лили

Allay — Tue, 06 Mar 2012 17:33:38 GMT

Автор: Allay
Бета: Улауг
Пэйринг: Северус Снейп/Лили Эванс, НМП, Альбус Дамблдор, Мародеры, Слизеринцы и т. д.
Жанр: AU/Drama
Размер: Миди
Статус: Закончен
События: Времена Мародеров, Путешествие во времени
Саммари: Начинается последний год обучения Северуса Снейпа в Хогвартсе. И все, чего хочет слизеринец — пережить его без больших потерь.
От автора: Это первая часть цикла "Что бы ни сбылось", охватывающего период с 1977 по 1981 гг. Много ООС. Присутствуе НМП.Цикл в процессе. Продолжение "Часть вторая. Морган"

Глава 1.
Глава 2.
Глава 3.
Глава 4.
Глава 5.
Глава 6.
Глава 7.
Глава 8.

Фамилиар

Allay — Tue, 06 Mar 2012 17:17:57 GMT

Автор: Allay
Бета: Morane
Пэйринг: Аргус Филч, Хелена Рейвенкло, Миссис Норрис
Рейтинг: General
Жанр: Drama
Размер: Мини
Статус: Закончен
Саммари: История о Филче, его кошке и об одном Хогвартском привидении.
Предуп-ние: Смерть персонажа
От автора: Написано на Фест редких пейрингов “I Believe”. Внеконкурс.

У кого есть кошка, тот может не бояться одиночества.
Даниель Дефо

Кошка отказывалась от еды уже третий день, забиралась к нему на колени и жалобно мяукала, не столько прося помощи, сколько жалуясь на вселенскую несправедливость. А он ничем не мог ей помочь — и от этого та мышца в груди, что почти шестьдесят лет перекачивала кровь, противно болела. Прижимая любимицу к себе, он гладил ее по слегка облезшей шее и шептал утешительные слова в самое ушко. Как никогда ему хотелось чуда. За то, чтобы вернуть своей верной Миссис Норрис потерянное здоровье, он отдал бы магические способности… если бы они у него были…

Этот год был совершенно дурным. Хотя Филч любил порядок и даже поначалу обрадовался, когда недавно назначенные преподаватели и директор яро взялись закручивать гайки, вскоре сквибу разонравился новый режим. Не то чтобы его смущали назначаемые наказания или тренировка Непростительных на учениках. Вот, даже его гордости — цепям — нашлось применение: Кэрроу конфисковали их в первый же месяц пребывания в школе. Завхозу не нравилось, как стал дышать замок. Хогвартс болел. И миссис Норрис незамедлительно подхватила эту болезнь. Она стала реже подниматься со своей подушки, ела все меньше и совершенно не обращала внимания на мышей и птичек. Аргус видел однажды, как откровенно зарвавшаяся мышь подобралась к кошке чуть ли не на расстояние вытянутой лапы, а миссис Норрис даже ухом не повела. Смотрела на наглую мерзавку со смесью грусти и равнодушия — и только.

Он пытался что-то придумать.

Хагрид поцокал языком и нашел для страдалицы какую-то травку, которая совершенно не помогла.

В больничном крыле Мадам Помфри лишь покачала головой.

— Что вы хотите, Аргус? Я лечу людей.

— Мадам, вы просто посмотрите ее, пару раз палочкой махните, вам же не сложно, — бормотал он, заискивающе глядя ведьме в лицо.

— Для лечения животных используется совсем другая магия. Вам лучше обратиться к Хагриду, — медсестра была полна сочувствия, но действительно не знала, чем может помочь, а напрасно обнадеживать не хотела. Филч прекрасно это понимал. Да чего уж там, он понимал гораздо больше, чем позволял себе показывать, но продолжал канючить, пытаясь разжалобить Помфри.

— Мадам, вы просто попробуйте. Если не получится, я ничего не скажу, но если есть хоть малюсенький шанс… пожалуйста!

— Что с вами делать! — медсестра провела палочкой над смирно лежащей на кровати кошкой, нахмурилась. — Аргус, поверьте мне, если бы я могла… Нужен хоть какой-нибудь специалист по животным.

— Вы хоть скажите мне, где у нее болит… Кажется, ей становится легче, когда я её глажу.

— Везде болит, насколько я могу судить. И вряд ли ваши поглаживания…

— Может, какое-нибудь зелье?

— По зельям у нас один специалист… — она осеклась, поджала губы. — Вообще-то два, но не думаю, что вы захотите обращаться к директору. Спросите у Слагхорна, может быть, он что-то подберет.

Слагхорн открывал неохотно. Он, казалось, забаррикадировался в своих комнатах и старался без особой надобности не выходить.

— Что вам угодно, Аргус?

— Мне бы лекарство… для кошки. Болеет…

— А я-то тут при чем? — искренне удивился профессор. — Это вам к Хагриду или к Помфри.

— Так медсестра меня к вам и послала. Сказала, вы что-нибудь найдете…

Слагхорн тяжело вздохнул, впустил Филча к себе и стал шарить в ящичках большого шкафа…

— Что искать-то, Аргус? Я в животных не разбираюсь, все мои зелья рассчитаны на людей. Не представляю, что будет, если мы начнем на вашей кошке испытывать составы… Ей оно нужно? Ей оно не нужно.

— Она почти не встает… Можно же что-то сделать, — бормотал Филч, виновато глядя в пол.

— Вот что, — решил профессор, — вы идите к себе, а я подумаю. Надо быть осторожным, чтобы не сделать хуже. Идите-идите…

Профессор осторожно подталкивал завхоза к двери, пока не выпроводил его в коридор:

— Я, честное слово, посмотрю. Может быть, удастся разбавить обезболивающее…

Двери закрылись. Аргус недолго смотрел на переплетения узоров на потемневшем от времени дереве, потом развернулся и пошаркал прочь.

Теперь на ночных обходах его никто не сопровождал, но он продолжал по забывчивости иногда обращаться к невидимой спутнице, осекался и бранился вслух. Той ночью он, как обычно, отправился бродить по замку, захватив фонарь. Кое-где коридоры были освещены пронзительным лунным светом, но на темных лестницах без фонаря было опасно. Он знал замок как свои пять пальцев, но это не спасло бы его, если бы он оступился и пересчитал все ступеньки…

В одном из тупиковых коридоров ему послышались приглушенные голоса, и он довольно улыбнулся: мелким мерзавцам не удастся ускользнуть, разве что выпрыгнуть в окно, если они совсем сумасшедшие. Осторожно подобравшись поближе, он эффектно вывернул из-за угла, заготовив привычное: «Кто здесь у нас? У кого сегодня крупные проблемы?», но осекся и сказал совсем другое.

— Прошу прощения, господа…

Прямо перед ним стоял Кровавый Барон и сверлил непрошенного гостя гневным взглядом, заслоняя свою спутницу, призрак башни Рейвенкло. Серая Дама выглядела рассерженной, что не очень шло ее тонким чертам. Неясно, сердилась ли она на то, что посторонний прервал разговор, или была недовольна самим разговором.

— Мистер Филч, что вам угодно?

— Простите, господин Барон. Я подумал, это ученики нарушают правила и решил проверить.

— Вы убедились, что это не ученики. Будьте любезны, оставьте нас.

— Нет, мистер Филч. Я прошу вас, не уходите, — полупрозрачная женщина переместилась ближе человеку, словно туман под дуновением ветра. Кровавый Барон скрежетнул зубами, показывая свое отношение к подобному сумасбродству.

— Хелена, мы не договорили…

— Не вижу, каким образом то, что мы не смогли решить за неполную тысячу лет, само собой решилось бы в ближайшие пятнадцать минут.

— И все же, послушайте…

— Брадэн, вы утомляете меня. Оставьте нас, пожалуйста.

Барон возвел руки к потолку, словно взывая к небесам, и, потрясая цепями, шагнул— провалился в ближайшую стену. Филч неуклюже переминался с ноги на ногу. Привидение женщины переместилось к окну, разглядывая набегающие на луну тучи.

— Кхм… — Аргус перехватил фонарь другой рукой, — миледи?

— Вы еще здесь? — Серая Дама повернулась в его сторону. Лунный луч проходил сквозь нее, не преломляясь, рисуя на полу и противоположной стене вязь решетки, и завхоз подумал, что, наверное, для того, кто понимал в таком больше него, это должно быть красиво. Просто… показалось. Бывает.

— Так я пойду тогда?

— Идите… — она окинула его взглядом. Оценивающим взглядом, понял он и поежился. Женское внимание, пусть со стороны почти тысячелетнего призрака, ему немного льстило, но комфорта не добавляло. Он знал, что из себя представляет.

— Проводите меня до башни, — неожиданно попросила она.

Он не нашел, что ответить, просто кивнул.

Они шли молча. Филч выбирал самую короткую дорогу и все равно не понимал, зачем Серой Леди спускаться с ним по лестницам и проходить коридор за коридором, если она могла пересечь весь замок по диагонали сквозь стены. Но спрашивать было неудобно. Под конец он задумался и даже почти забыл, почему идет к башне Рейвенкло.

— Значит, в вас совсем нет магии?

Вопрос заставил его вздрогнуть, а потом покраснеть.

— Колдовать я не могу.

— Но вы пытались?

Он не знал, что сказать. Он вообще не представлял, что это такое — вести светскую беседу. Похоже, призрак рядом с ним знал об этом не намного больше. Она попробовала снова.

— А где ваша кошка? Вы ведь с кошкой обычно ходите?

— Болеет, — выдавил он из себя и больше не проронил ни слова.

* * *

Дни своего рождения Хелена Рейвенкло перестала отмечать где-то на второй сотне лет. День смерти не отмечала никогда. Но нужно было как-то ставить зарубки на этой бесконечной линии посмертия, и Серая Леди делила свое существование на учебные годы. Мир менялся за стенами школы, изменялась одежда учеников, новые книги занимали место на библиотечных полках, новые и новые поколения волшебников приезжали учиться магии. Все менялось и все оставалось прежним, человеческие страсти не улеглись за тысячу лет. Люди так же мучились от неразделенной любви, жаждали признания, гнались за властью. А ей хотелось… Ей много чего хотелось, но много ли она могла? Полу-жизнь, вечное заточение, отсутствие магии, невозможность покинуть эту каменную, пусть любимую, но все-таки темницу. Хогвартс. Ее школа. Ее прошлое и будущее. До скончания времен?

Когда-нибудь ее существование прервется. Довольно часто ей хотелось, чтобы это произошло поскорее. Смерть не сделала ее бесчувственной и, отобрав тело, наградила кристальной памятью. Хелена помнила каждый из трехсот тысяч прошедших дней, и это сводило с ума.

Ум… Она была умна. Да что там, она была одной из самых умных ведьм своего времени, по крайней мере, так ей казалось. Но пока она была жива, в ней не было мудрости. Ни капли. Глядя на свое далекое прошлое, Хелена поражалась собственным поступкам, желаниям. Как же просто было избежать ошибок и быть счастливой…

Бессмысленно оплакивать случившееся. Мудрость пришла к ней слишком поздно.

Все, что ей оставалось — наблюдать за чужими жизнями, благо, что ее фантомное состояние позволяло делать это с легкостью. Иногда ей было интересно, гораздо чаще — скучно, но разве у нее был выбор?

Ее вечный спутник, убийца и несостоявшийся супруг был ей столь же безразличен сейчас, как и тысячу лет назад. Сам же Барон охладевал к ней и снова возгорался страстью каждые семьдесят — восемьдесят лет. Он умолял простить ему убийство. «Я слишком любил вас…» — повторял он. Она же смотрела без улыбки и отвечала: «Да, я читала, что люди убивают то, что любят». Он жаждал чувств, ее хватало только на понимание.

В этом году он опять стал появляться в местах, которые она облюбовала для уединения, чтобы снова и снова пересказывать свои переживания, обременять ее своими надеждами и желаниями. Зачем им быть вместе, когда они умерли? Они не смогут быть опорой друг другу в старости. Они не вырастят детей. А умереть в один день — так это уже случилось.

Серая Дама прекрасно знала замок, а вот его обитателей — в большей или меньшей степени. Ей не нравился покойный Дамблдор, но она, как приличное привидение, была лояльна к бывшему директору. Новый директор тоже не вызывал у нее симпатии: ставить убийцу во главе школы — это было чересчур. Флитвика она вполне могла называть другом, иногда они беседовали о продвинутых чарах. Маленький волшебник был галантен и внимателен. МакГонагалл она стеснялась. У старой кошки во взгляде всегда мелькало что-то суровое, но покровительственное — этим она напоминала мать. А прочие… Ученики слишком шумны, невнимательны, подчас жестоки. Если честно, привидение башни Рейвенкло боялось даже учеников своего Дома. Они все, за редким исключением, были для нее слишком живыми. Учителя… Они не обращали на призраков внимания, и Хелену это устраивало.

Она не помнила, когда Филч появился в замке. Как будто одну картинку наложили на другую. В один день она видела, как убирается в холле и ругается неприличными словами старик Прингл, а на следующий — на том же месте, с той же шваброй и с теми же словами — трудился уже Аргус Филч.

Зачем только той ночью она взяла его себе в провожатые? Конечно, это был не худший способ удержать Барона на расстоянии и избавиться от утомительных излияний. Слизеринский призрак не стал бы выяснять отношения в присутствии постороннего. С Филчем же она заговорила из вежливости, чтобы не молчать всю дорогу. Волшебница никого не хотела обидеть, но завхоз, кажется, обиделся. И теперь ее мучила совесть.

* * *

Следующей ночью Филч опять брел по коридорам, пугая нарушителей. Его прогулки никому не были нужны и ничего не меняли. Так, только ноги размять. Кошке не становилось легче. Слагхорн словно испарился, так и не найдя обещанное лекарство. Аргус не знал, что делать…

— … Не ходите туда, — тихо предупредил голос позади него, когда Филч собирался открыть дверь в коридор третьего этажа. Он чуть не подпрыгнул от неожиданности и обернулся. В стороне, не касаясь ступеней лестницы, застыла Серая Леди.

— Там потоп...

— Если там потоп, то мне как раз туда и надо, — проворчал он.

— Там клейкие лужи. А у вас нет магии, чтобы отклеиться…

Аргус оставил ручку двери в покое. У него действительно нет магии, чтобы справиться с зачарованной грязью. Значит, надо бежать к кому-то из учителей, кто сможет разобраться. Да, непростая задача в третьем часу ночи… Оставить все, как есть? А долг? Филч открыл дверь и заглянул внутрь. И впрямь — отсвечивающие зеленоватым вонючие лужи по всему коридору. До самого класса Защиты. А может, и по всему этажу. Брат и сестра Кэрроу — по другую сторону клейкого болота. А кто из остальных преподавателей согласится протянуть им руку помощи? МакГонагалл? Флитвик? Пусть директор сам разбирается.

— Спасибо, — он запоздало повернулся к призраку, но того уже не было.

Утром бардак был устранен, виноватые найдены и наказаны: отправлены отдраивать злополучный коридор без магии и перчаток, а Филч приставлен проследить за выполнением наказания. Дети злобно оглядывались на завхоза, но его даже это не радовало. Пара гриффиндорцев и пара рейвенкловцев. Через полчаса неприятной работы он подозвал ребят с синими значками и отпустил. Можно сказать, это была его дань уважения призраку.

Поздно вечером они опять пересеклись с Леди.

— Я хотел поблагодарить…

— Я хотела поблагодарить…

Они замолчали, испытывая неловкость.

— Вашей кошке лучше?

— Нет, все по-прежнему…

В коридоре сквозняк дразнил пламя факелов.

— Кэрроу поставили следящие заклинания вокруг комнат, вы бы сказали своим не лезть, куда не следует.

— Хорошо… — она повернулась и поплыла по коридору. Ему нужно было в ту же сторону, и они пошли рядом.

...Обращаться к кому-то было проще, чем говорить в пустоту. Леди молча слушала, а Филч рассказывал, рассказывал… В воздухе как будто проявлялись картины…

Магазин животных на Косой Аллее, где его не признал ни один фамилиар, сменялся высоким крыльцом заурядного домика в провинции. Под крыльцом мяукала кошка с новым выводком котят. Еще безымянная Миссис Норрис пробиралась внутрь дома, чтобы нагадить Аргусу в один ботинок и уснуть в другом. Летали лимонные бабочки. Цвела сирень.

Он говорил о сотне разных мелочей, что случились в его жизни, и казалось, что камень на сердце становится легче.

…Слушать было просто. Ей нравилось слушать, и эти истории были не хуже любых других. Она и подумать не могла, что старый завхоз умеет рассказывать.

На следующее утро Аргус твердо решил добраться до зельевара. Он искал Слагхорна повсюду, стучал в двери, караулил у класса, но Гораций словно сквозь землю провалился. Шикая на зазевавшихся студентов активнее, чем обычно, завхоз крутился около входа в надежде, что застанет возвращение профессора. Но тот не появлялся, а может быть, и не выходил из своих комнат целый день. Когда к ночи замок угомонился, и вестибюль блестел, как зеркало, Аргус отложил щетку и тряпку, сел на ступеньки уходящей вверх лестницы и задумался. Ему нужна была помощь, но он не представлял, где ее искать.

Сзади повеяло холодом. Серая дама плавно переместилась вниз и, сложив руки на платье, смотрела, как он торопливо поднимается на ноги. Сидеть в присутствии стоящей женщины было неправильно. Даже если эта женщина просвечивает в свете факелов. Когда-то его этому учили.

— Что-то случилось, мистер Филч?

— Нет, миледи, все в порядке.

— Что ж, тем лучше… — она склонила голову в намеке на поклон и поплыла прочь.

— Постойте, — вдруг дернулся он, — миледи, может, вы мне что-то посоветуете? Миссис Норрис не ест несколько дней и почти не встает. Ни Хагрид, ни медсестра ничем не помогли!

— Если у вас проблема с кошкой, не кажется ли вам, что стоит спросить совета у кошки?

— Как я смогу что-то спросить у кошки, ведь… Вы о профессоре МакГонагалл?

— Минерва лучше всех других в этом замке сможет понять, чем больна Миссис Норрис, — с полуулыбкой кивнула Леди.

— Спасибо… — искренняя, переполняющая душу благодарность засветилась в его глазах. Может, это ничего не даст, но, по крайней мере, у него был хоть какой-то план. Он был готов отправиться к профессору немедленно. Поздно, конечно, но не настолько, чтобы его визит кого-нибудь разбудил. Он торопливо попрощался с призраком и через две ступеньки побежал по лестнице.

Минерва не выглядела рассерженной, хотя, по-видимому, он всё-таки вытащил даму из постели. Из-под клетчатого темно-зеленого халата виднелся краешек ночной рубашки. Профессор внимательно осмотрела безучастную во всему Миссис Норрис. Филчу даже показалось, что профессор разговаривает с его питомицей. Минерва хмурилась все больше, потом двинулась вперед, и через секунду на столе рядом с лежащей больной полосатой кошкой сидела ее не менее полосатая товарка. Почти касаясь усами мордочки Миссис Норрис, МакГонагалл осторожно ее обнюхивала и тихонько фыркала чему-то своему. Его собственная кошка абсолютно не возражала, хотя Филчу показалось, что на несколько секунд в ее глазах появилось прежнее любопытство.

Профессор вернулась в человеческую форму без единого звука. Потрепала лежащую кошку за уши и подняла глаза на Филча.

— Аргус… как бы вам это сказать… Боюсь, даже если вы найдёте специалиста по лечению животных, он ничем не сможет ей помочь. Ваша подруга слишком устала и не хочет ни лечения, ни выздоровления.

— Но как же так, как же… — Филч попытался поймать желтый взгляд кошки. — Почему ты хочешь… меня бросить?

Миссис Норрис утомленно прикрыла глаза.

* * *

— Ну как? — Серая Леди появилась рядом.

— Никак. Она тоже не может помочь, — Филч даже не смотрел в сторону привидения, слепо переставляя ноги в направлении своих комнат.

— Не стоит отчаиваться, наверняка, можно еще что-то сделать… Мистер Филч, послушайте…

Он не слушал. Шел и шел, пока не оказался у себя. Двери были не заперты… Какая невнимательность, его комнаты простояли открытыми весь день! Эти мальчишки могли устроить невесть что на его территории. Оглядевшись и не увидев ничего настораживающего, он осторожно, как ребенка, уложил Миссис Норрис на подушку в кресле. Погладил.

— Я вошла к вам без позволения. Прошу простить меня, — призрак стоял на пороге.

— Будьте как дома, — безучастно сказал он, доставая из шкафчика стакан и уже открытую бутылку хереса. Плеснул жидкости в стакан и поднес к губам. Руки тряслись, как у завзятого пропойцы, наверное, Серая Дама таким его и считает. Ну и пусть, мелькнуло у него в голове, все равно… Алкогольные пары ударили в нос, не сильно, но он дернулся, посмотрел на кошку, и стакан выпал у него из пальцев.

— Я не буду, я больше не буду, — рухнув на колени перед креслом, он почти уткнулся своим крупным носом в кошачью шерсть. Из глаз полились слезы, скатываясь по обвислым щекам и застревая в трехдневной щетине. — Я знаю, что тебе не нравится. Все будет так, как ты хочешь, только выздоравливай, пожалуйста, выздоравливай!

Кошка не уворачивалась от его объятий и даже что-то тихо мявкнула, будто в ответ.

— Мистер Филч, быть может…

Он оглянулся: не то чтобы забыл, что в комнате еще и призрак, но Аргусу было не до этого. Ему не было стыдно за свою несдержанность. С трудом поднявшись, он взял любимицу на руки.

— Я просто хотела предложить… А вы не пробовали показать вашу кошку маггловским ветеринарам?

— Ветеринарам?

— Маггловским врачам животных, — терпеливо объяснила Леди.

— Нет. А это хорошие врачи? — растерянно спросил он.

Следующие четверть часа призрак рассказывала ему, кто такие ветеринары и где они водятся. Серая Леди всегда любила узнавать новое, и каждое поколение учеников служило для нее источником информации обо всем, что творится за пределами Хогвартса.

Она рассказывала с воодушевлением, строила предположения, как можно добраться из замка до Хогсмида, а оттуда — до ближайшей маггловской деревни. Или лучше сразу на поезд и до Кингс-Кросс? Говорила, что ему могут понадобиться маггловские деньги и советовала заранее решить этот вопрос. Не забыла и то, что на дворе зима, а кошку придется везти далеко. Вспомнила, что в Рейвенкло учится полукровная ведьма из Лондона, и её фамилиар — большой белый кот, возможно, девочка даже знает адрес, по которому можно искать ветеринаров…

Он сидел в кресле, а призрак — на узкой кушетке у стены. И, похоже, женщину совершенно не смущали сваленные в кучу вещи прямо под ней. Это были разные запрещенные предметы, отобранные у учеников, которые завхоз обычно рассортировывал по ящикам или уничтожал. Но в последнее время ему было совершенно не до того. Куча вещей росла, ожидая своего часа.

В очаге горел огонь, и Филчу казалось, что на полупрозрачных щеках Леди проступает румянец. Иллюзия, конечно. Женщина была красива и без этого. Серебристые пряди выбивались из навеки уложенной прически и будто бы даже вздрагивали в такт движению губ. Аргус одёрнул себя: совершенно неуместные мысли, абсолютно неуместные… Они просидели так до глубокой ночи, обсуждая варианты…

* * *

Директор глядел на него внимательно, оторвавшись от счетов, которые бегло просматривал.

— Я не советовал бы вам покидать школу, мистер Филч. Насколько я помню, за последние двадцать пять лет вы дальше Хогсмида никуда не ходили. А теперь собираетесь… куда вы там собираетесь. В Лондон. Один. Это не лучшее время для путешествий.

— Мне надо, господин директор. Очень надо.

— Перепоручите ваши покупки кому-нибудь другому.

— Мне нужно повидаться кое с кем.

— Вы настаиваете?

Филч энергично закивал.

— Хорошо. Отправляйтесь, — Снейп поморщился: похоже, у него болела голова. Он достал из книги кожаную закладку и взмахнул над ней палочкой. — Вот, возьмите. Билет туда-обратно. Активируется на имя вашей кошки. И учтите, что на территории школы порт-ключ не сработает. Если вдруг… если у кого-нибудь будут к вам вопросы, ссылайтесь на меня. И не задерживайтесь.

— Спасибо, — Аргус взял закладку и сунул в карман.

— Не за что, — отчеканил директор, взглядом указывая ему на дверь.

Сборы были недолгими. В длинной шинели, закутанный, словно собрался на Северный полюс, с корзинкой в руках, где в стеганном пуховом одеяльце лежала Миссис Норрис, Филч напоминал странное огородное пугало. По крайней мере, Пивз, увидев его в коридоре, сперва опешил и чуть ли не минуту молчал, а только потом разразился хохотом и летал кругами над завхозом до самого выхода. Аргус ждал, что Серая Дама придет проводить его. Но она не пришла.

На пороге он столкнулся со Слагхорном, который нервно дёрнулся, отступил, а потом расплылся в улыбке.

— Вы к Хагриду? Вот правильно, он специалист… Вы же понимаете, Аргус, все-таки люди и кошки — разные существа…

— Я к ветеринару, — буркнул завхоз, поплотнее запахнул широкий клетчатый шарф, собираясь пройти мимо.

— Славно! — еще больше обрадовался Гораций. — К кому?.. Ах, да… В Лондон? На поезде?

— У меня есть портключ.

— Ну… славно! Счастливого пути!.. Аргус, раз вы будете в Косом переулке, не купите ли мне пару флакончиков с вороньей кровью, пол-унции…

— Нет, профессор, — Филч злился на Слагхорна и хоть привык к вышестоящим по положению относиться с пиететом, в этот раз не удержался. — Вдруг разобью. Оно вам надо? Оно вам не надо.

Добраться до Косой аллеи с портключом было плевое дело, дальше пришлось постоять под стеной, поджидая волшебников, выходящих из Дырявого котла. Немного неудобств — и он оказался на улицах Лондона. В кармане лежала записка с адресом и карта города с отмеченной крестиком клиникой…

Шел мокрый снег. Редкий, но неприятный. Ветер дергал Филча за одежду и бросал снежинки прямо в лицо, они таяли на скулах и носу, торчавших из шарфа. Здесь было гораздо теплее, чем в окрестностях Хогвартса, но пробирало сильнее. Аргус нервничал, но отступать от своей цели не собирался.

Спустя четыре с половиной часа мотания по серым улицам, шарахания от автомобилей и автобусов, вопросов к прохожим и множества недоуменных взглядов, он сидел в приемной ветлечебницы, поставив корзинку на колени и удерживая за химок перенервничавшую кошку. Больная вела себя как здоровая. После шока от встречи с проносящимся мимо транспортом ХХ века кошка нашла в себе экстренный запас сил и периодически пыталась бежать, даже успокаивающий голос самого близкого друга и хозяина не пробивался сквозь волну паники, накрывшую ее сознание.

В этом помещении было потише, но свет ламп резал глаза, и пахло какой-то гадостью.

Девушка в приемной долго разглядывала Филча, видимо, решая: вызывать полицию, врачей или дать старику высказаться. Он суетился и путался, вытащил скомканные бумажки поменянных в Гринготтсе денег и показывал ей Миссис Норрис. Девушку быстро проняло, она отвела его в комнату для посетителей и успокоила, что все-де поняла, что доктор сейчас занят, но раз дело срочное — примет, нужно только немножко подождать. И он ждал.

То ли посетителей не было, то ли девушка отвела его в отдельную комнату, но в помещении он был один. Он и кошка.

Миссис Норрис любила сливки. Когда-то. Теперь Филч упорно обмакивал палец в белую жидкость и подносил к кошачьей мордочке, пачкая поредевшие усы. Кошка даже пыталась лизнуть пару раз, но потом перестала, просто смотрела с грустью на попытки хозяина. Он растерянно продолжал ее уговаривать, поглаживая полосатую спинку. Позвоночник выпирал, его питомица теряла вес.

Наконец, появился врач — высокий усатый маггл с добродушной улыбкой. Он, не дрогнув, вынес странный внешний вид посетителя и пожал ему руку, после чего пригласил Филча с кошкой в смотровую.

— Имя? — спросил доктор, положив перед собой какие-то бумаги.

— Миссис Норрис…

Последовало непродолжительное молчание.

— Хм… так вашу кошку зовут, полагаю? Но мне нужно записать ваше имя.

— Филч. Аргус Виллибальд. Сэр, посмотрите её сперва, мы целый день до вас добирались…

— Понимаю… — кивнул доктор, — вы в первый раз в городе? Не волнуйтесь, все будет в порядке…

Усадив Миссис Норрис на высокий белый стол, он стал смотреть ее уши и глаза, прощупал живот. Судя по лицу, что-то ему не нравилось.

— Простите, мистер Филч, у меня только один вопрос. Сколько вашей кошке лет?

Аргус задумался. Свои собственные годы он уже давно мерил выпусками наиболее шкодливых учеников. А кошкины дни рождения они не отмечали вовсе.

— Ну, это было еще до школы… За год. Значит… плюс два… Двадцать восемь. С половиной. Она летняя.

Доктор поднял на него серьезный взгляд.

— Вы представляете, сколько обычно живут кошки?

Аргус дернулся. Он представлял очень смутно, но словно почувствовал, что ему сейчас скажут что-то неприятное, и категорически не хотел это слышать.

— В среднем, до пятнадцати лет. Двадцать — уже долгожители. Ваша кошка перешла все разумные рубежи. Это, конечно, не рекорд долгожительства, но близко. Поэтому… вы же понимаете меня? Я могу вам дать лекарство, покапаете ей, будет немного легче. Но больше двух недель все равно не обещаю. И она будет страдать… — доктор помолчал, погладил животное, вздохнул. — Или мы можем решить этот вопрос без промедления. Я понимаю, вам нужно подумать. Хотите воды? Присядьте. Если для вас это тяжело, просто оставьте кошку здесь. Мы сами займемся всеми необходимыми процедурами. Как вам будет угодно. Мистер?..

Филчу показалось, что за плафонами притушили свет. Комната вдруг заколыхалась под ногами. Послушно опустившись на вовремя подставленный стул, он прикрыл глаза на секунду. Усатый доктор метнулся за дверь и что-то крикнул девушке из приемной. Аргус смотрел на свою любимицу, и кошка расплывалась перед глазами…

С трудом поднявшись, он достал из кармана закладку и подхватил животное на руки. В тот момент, когда взволнованный доктор с накапанным в стакан лекарством вошел в дверь, Филч уже стоял на дороге не очень далеко от Хогвартса. Сердце болело, и голова кружилась, то ли от перемещения, то ли от переживаний. Он присел на поваленное дерево на обочине, приходя в себя. Надо было иди в замок. Холодно, кошка замерзнет. Хоть он и спрятал ее под шинель и шарф, оставив только усы торчать из-под мохера, но все равно — она могла простудиться, а ей только этого еще не хватало.

Потихоньку, насколько позволяли заплетающиеся ноги, он пошел к школе.

— Две недели… еще чего… Посмотрим. Не отдам… Придумаем что-нибудь… Не волнуйся! — бормотал он себе под нос…

* * *

Серую Леди никогда раньше не волновали чужие проблемы. А тут — она сама себя втянула. Пытаясь загладить свою неловкость, взялась помогать запутавшемуся человеку. Леди поговорила с ученицей, узнала нужный адрес, достала карту Лондона. Чего еще? Почему же теперь она стоит на галерее под часами и смотрит на площадку перед воротами замка? Ведь ее не касаются дела смертных… Совершенно! Именно поэтому она не пошла проводить завхоза, пожелать удачи. Зачем? Глупости. Случайно оказавшись на верхней площадке лестницы, она кинула один только беглый взгляд на отправляющегося в поход Филча и нахмурилась, заметив, как нелепо он одет, и нет никого рядом, чтобы предупредить… Не ее дело! Абсолютно не ее дело!..

Накануне, в полумраке маленькой комнаты, где Филч рыдал над своей кошкой, ей стало неловко, захотелось поскорее уйти и не возвращаться, и в то же время… Внутри будто зашевелилось что-то живое. У нее никогда не было фамилиара, она не знала, что это такое — терять. Да и была ли эта облезлая Миссис Норрис фамилиаром? Разве сквибам полагаются волшебные спутники? В тот момент это было не важно. Она стояла рядом, положив невесомую ладонь на сгорбленную спину, и не могла найти слов. Полуседые пряди свисали, закрывая лицо завхоза, и на секунду ей показалось, что, если он поднимет взгляд, то это будет совсем другой человек, не тот старик со шваброй, которого можно было ежедневно наблюдать в коридорах. Ей все больше становилось не по себе, и она заговорила, стала придумывать варианты, искать возможности — говорить хоть что-нибудь, чтобы не слышать срывающегося человеческого дыхания, заставить исчезнуть эту волну боли…

— Моя Леди, вы печальны сегодня. Могу ли я хоть чем-то развеять вашу грусть? — глубокий баритон вернул ее к реальности. В паре шагов, скрестив руки на груди, стоял Кровавый Барон, и в его глазах была тоска.

— Я печальна не больше чем всегда, — она не отрывала взгляда от ворот. Сыпал мелкий снег, а сумерки сгустились настолько, что стало трудно различать дорогу.

— Я бы так не сказал. Вы не появлялись ни в библиотеке, ни в Большом зале. Я, было, решил, что вы с Николасом…

— Боже, избавьте меня от вашей ревности.

— Хелена, вы так дороги мне, ничего удивительного, что меня заботит ваше состояние. Мы столько лет вместе, неужели…

Внизу черная точка приближалась ко входу. Серая Дама замерла, а затем, ничего не сказав собеседнику, скользнула к лестнице. Для привидения восемь этажей не представляли никакой трудности. Не прошло и минуты, как она стояла в холле и смотрела на завхоза, медленно поднимавшегося к себе. Не нужно было спрашивать, как все прошло. Комья снега падали с его шинели и таяли на каменных плитах, а ему было все равно. Сейчас он выглядел действительно старым. Пивз, возникший из ниоткуда, собирался заголосить свежесочиненную песенку, но застыл, встретившись взглядом с призраком Рейвенкло. Серая Дама могла быть пугающей, когда ей этого хотелось.

— Мистер Филч…

Наверное, нелепо стоять за дверями, когда можешь проникнуть сквозь любую преграду, если она не заговорена от привидений, но Хелене хотелось, чтобы завхоз открыл сам.

— Мистер Филч, позвольте мне войти?

Дверь все-таки открылась. Хозяин комнаты стоял на пороге, его глаза и нос покраснели, а руками он обхватил себя, как если бы его знобило.

— Миледи…

— Я хотела узнать, что вам сказал доктор… — тихо спросила она.

— Доктор сказал, что у нас еще максимум две недели и что мы слишком старые, чтобы пытаться нас спасти, — произнес завхоз ровно, стараясь усмирить дергающийся на щеке нерв.

— Вот как…

— Спасибо за все, что для нас сделали. Вы… Я благодарен… но сейчас, простите, нам лучше остаться вдвоем.

— Но, может быть…

Дверь закрылась. Хелена сжала губы. Прекрасно. Все к лучшему. С какими-то вещами человек должен справляться самостоятельно… наверное. Жаль, что она не может вот так же закрыть перед старым завхозом дверь. Или хлопнуть ею. Или даже обвалить притолоку… Она ничего не может сделать и ничем не может помочь, остается только смириться.

Через несколько дней напряжение достигло предела. Филч не покидал своей комнаты. Она знала это, как знала и то, что добросовестные домовики исправно носят завхозу еду, но тот берет только то, что может понравиться его кошке. Отсутствие Филча заметили, но списали все на простуду или еще какое недомогание, да и не до того было. В школе хватало проблем и без Филча. Шла война, и на этом фоне исчезновение завхоза было несущественной деталью.

Серая Леди знала, что вторгаться на чужую территорию — дурной тон, вмешательство в частную жизнь. Если бы она вошла к любому другому волшебнику, тот имел бы право вышвырнуть ее вон, кинуть какое-нибудь неприятное заклинание, запечатать от нее свои апартаменты. Для нее и так были закрыты спальни всех четырех Домов и личные комнаты большинства преподавателей. Сквиб перед ней был беспомощен. Если она хотела войти — он не мог бы ей помешать. Всего одним глазком заглянуть, просто убедиться, что с ним все нормально…

Нет, с ним не было все нормально. Сидя в своем кресле, Аргус Филч держал на коленях Миссис Норрис и, кажется, дышал вместе с ней. Кошка безжизненно свесила хвост и с тоской смотрела на хозяина.

Завхоз даже не повернулся к привидению.

— Мистер Филч, мы еще не говорили с директором. Может, он придумает, как помочь…

Они вместе поднимались на восьмой этаж, вместе стояли перед каменной горгульей и с надеждой переглянулись, когда каменный истукан освободил дорогу, открыв лестницу.

Снейп окинул странную пару холодным взглядом и откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

— Что вам угодно?

— Вот… — Филч осторожно положил кошку на директорский стол. — Помогите… пожалуйста!

Директор нахмурился и встал, без лишних вопросов достав волшебную палочку. Пока он водил ею над животным, Аргус рассказывал про все: про Хагрида, Помфри, Слагхорна, про свой визит в лечебницу…

— Вы поможете?

— …Нет.

Филч замолчал. Снейп молчал тоже. А Серая Дама переводила взгляд с одного на другого.

— Понятно, — проскрипел завхоз, беря животное на руки и поворачиваясь к выходу.

— Что вы будете делать? — спросил директор.

— То же, что и до этого.

— Продолжать мучить свою кошку? И себя заодно?

— Каждый миг жизни стоит того, чтобы его прожить.

— Не каждый, Аргус. Иногда приходится… выбирать.

— И вы выбрали, что миссис Норрис пора сдохнуть? — Филч развернулся. На его лице читалась неприкрытая ненависть. — Видно, вам нравится решать, кому жить, а кому — не стоит, да, директор?

Лицо Снейпа исказилось на секунду.

— Не забывайте, с кем разговариваете, мистер Филч.

— Это сло